Культурология

Н.А. Бердяев о характере русского народа


      Н.А. Бердяев
      о характере русского народа.



      Николай Александрович  Бердяев  —  один  из  самых  известных  русских
философов XX века. Учился в  Киевском  университете.  За  участие  в  «Союзе
борьбы за освобождение рабочего  класса»  был  исключен  сослан  в  Вологду.
Вскоре отошел от марксизма. В начале XX столетия принимает активное  участие
в духовно-общественном движении, получившем название «русский религиозный  и
культурный  ренессанс».  Участвовал  в   программных   сборниках   «Проблемы
идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918),  ставших,  по  общему
признанию, манифестами русского идеализма.  После  Октября  был  профессором
Московского университета, основал  Вольную  академию  духовной  культуры.  В
1921 году выслан из СССР; жил в Берлине,  затем  в  Париже.  Здесь  им  были
написаны книги, принесшие ему мировую известность.
      Философия  Бердяева  впитала  в  себя  множество  самых  разнообразных
источников.  В  различные  периоды,  его  вдохновляли  Кант,  Маркс,   Беме,
Шопенгауэр, Ницше. Из русских мыслителей на него  заметное  влияние  оказали
Михайловский, Хомяков, Достоевский, Соловьев, Несмелое,  Розанов  и  другие.
Проблемы России, русской мысли в творчестве  Бердяева  занимают  центральное
место. Одна из последних, итоговых книг «Русская идея»  (1946)  —  посвящена
анализу интеллектуальной истории России. Исследованием русской идеи  Бердяев
начал  заниматься  еще  в  годы  первой  мировой  войны.  В  1915  году   он
опубликовал очерк «Душа России», а затем  серию  статей,  составивших  книгу
«Судьба России» (1918).
      Суждения Бердяева о России, русском народе, русской душе  неповторимы,
свободны и широки. В них нет строгой последовательности и  терминологической
точности,  зато  присутствуют  яркая  образность  и  аллегоричность,  обилие
афоризмов и исторических параллелей, контрасты и  парадоксы.  Русская  душа,
пишет  он,  представляет  собой  сочетание  разнородных  сущностных   начал:
«неисчислимого   количества   тезисов   и   антитезисов»   -    свободы    и
порабощенности, революционности и консерватизма, новаторства  и  инертности,
предприимчивости и лени.
      Труды Бердяева содержат критику социалистического пути  переустройства
России.  Вместе  с  тем  за  рубежом  он  выступал   как   патриот,   видный
представитель русской культуры, противник различных форм  русофобии.  Наряду
с  В.Зеньковским,  Г.Федотовым  и  С.Франком  впервые  познакомил  Запад   с
историей русской философии, способствовал восприятию  русской  культуры  как
явления, имеющего мировое значение.
      Н.А.Бердяева и поныне считают одним из властителей дум XX  века.  Чему
же конкретно обязан своей известностью этот  философ?  Он  не  аналитик,  не
исследователь. Он, конечно, автор  оригинальных  концепций:  о  богоподобных
возможностях человека-творца, о «ничто» как подоснове мира,  не  входящей  в
божественную компетенцию, и т. п. Но, думается, не в этом  дело.  А  в  том,
что Бердяев — мыслитель, не устававший возвещать о драгоценной  человеческой
личности и пророчествовать о ее судьбе.
      Ответственный,   озабоченный   состоянием   мира,   взгляд    Бердяева
формулировался  в  ответ  на  вызов  времени.  Большинство  его  пророчеств,
рождавшихся как будто от соударений с духовными реальностями и, как  молнии,
озарявших будущее, до сих  пор  остаются  в  силе,  о  чем  ясно  говорит  и
предлагаемая ниже подборка текстов Бердяева.

      «Мировая  война   остро   ставит   вопрос   о   русском   национальном
самосознании. Русская национальная  мысль  чувствует  потребность  разгадать
загадку России,  понять  идею  России,  определить  ее  место  в  мире.  Все
чувствуют в нынешний мировой день, что Россия стоит перед великими  мировыми
задачами.    Но    это    глубокое    чувство    сопровождается    сознанием
неопределенности, почти неопределимости этих задач.  С  давних  времен  было
предчувствие, что Россия  предназначена  чему-то   великому,  что  Россия  —
особенная страна, не похожая ни на какую страну мира.  Русская  национальная
мысль питалась чувством богоизбранности и богоносности России. Идет  это  от
старой  идеи  Москвы   как   Третьего   Рима,   через   славянофильство   -к
Достоевскому, Соловьеву и  к  современным  неославянофилам.  К  идеям  этого
порядка прилипло много фальши  и  лжи,  но  отразилось  в  них  и  что-то  и
подлинно народное, подлинно русское. Не может человек всю жизнь  чувствовать
какое-то особенное и великое призвание  и  остро  сознавать  его  в  периоды
наибольшего духовного подъема, если человек этот ни к чему значительному  не
призван и не предназначен. Это биологически невозможно. Невозможно это  и  в
жизни целого народа.
      Россия не играла еще определяющей роли в мировой жизни, она  не  вошла
еще по-настоящему в жизнь европейского человечества. Великая Россия все  еще
оставалась уединенной провинцией в жизни мировой и европейской, ее  духовная
жизнь была обособлена и замкнута. Россия все еще  не  знает  мир,  искаженно
воспринимает ее образ и ложно и поверхностно  о  нем  судит.  Духовные  силы
России не стали еще имманентны культурной жизни  европейского  человечества.
Для западного культурного человечества  Россия  все  еще  остается  каким-то
чуждым Востоком, то  притягивающим  своей  тайной,  то  отталкивающим  своим
варварством. Даже Толстой и  Достоевский  привлекают  западного  культурного
человека, как экзотическая пища,  непривычно  для  него  острая.  Многих  на
Западе влечет к себе таинственная глубина русского Востока. Свет  с  Востока
видели лишь немногие избранные индивидуальности. Русское  государство  давно
уже признано великой державой, с которой должны  считаться  все  государства
мира и которая играет видную роль  в  международной  политике.  Но  духовная
культура  России,  то   ядро   жизни,   по   отношению   к   которому   сама
государственность есть лишь поверхностная оболочка  и  орудие,  не  занимает
еще великодержавного положения в мире. Дух России  не  может  еще  диктовать
народам тех условий, которые может диктовать русская дипломатия.  Славянская
раса не заняла еще в мире того положения, которое заняла раса латинская  или
германская. Вот что должно в корне измениться после нынешней великой  войны,
которая являет собой совершенно небывалое историческое сплетение  восточного
и  западного  человечества.   Творческий   дух   России   займет,   наконец,
великодержавное положение в духовном мировом концерте. То,  что  совершалось
в недрах русского духа, перестанет  уже  быть  провинциальным,  отдельным  и
замкнутым, станет мировым и общечеловеческим, не восточным только, но  и  не
западным. Для этого давно уже созрели потенциальные духовные силы России.
       Но осуществление мировых задач России  не  может  быть  предоставлено
произволу стихийных сил истории. Необходимы творческие усилия  национального
разума и национальной воли. И если народы Запада принуждены будут,  наконец,
увидеть единственный лик России и признать ее  призвание,  то  остается  все
еще неясным, сознаем ли мы сами, что есть Россия и к чему она призвана?  Для
нас самих Россия остается  неразгаданной  тайной.  Россия  —  противоречива,
антиномична. Душа России не покрывается никакими доктринами.  Тютчев  сказал
про свою Россию:
      Умом России не понять,
      Аршином общим не измерить:
      У ней особенная стать —
      В Россию можно только верить.
      И поистине можно сказать, что Россия непостижима для ума и  неизмерима
никакими аршинами доктрин и учений...
      Россия — самая безгосударственная, самая анархическая страна в мире. И
русский народ — самый аполитический народ,  никогда  не  умевший  устраивать
свою  землю.  Все  подлинно  русские,  национальные   писатели,   мыслители,
публицисты —  все  были  безгосударственниками,  своеобразными  анархистами.
Анархизм — явление русского духа, он по-разному был присущ и  нашим  крайним
левым, и нашим крайним правым. И русские либералы были  скорее  гуманистами,
чем государственниками. Никто не  хотел  власти,  все  боялись  власти,  как
нечистоты.  Русская  душа  хочет  священной  власти,  богоизбранной  власти.
Природа русского народа сознается, как аскетическая, отрекающаяся от  земных
дел и земных благ...
      В основе русской истории  лежит  знаменательная  легенда  о  призвании
варяг-иностранцев для управления русской землей, так как «земля наша  велика
и  обильна,  но  порядка  в  ней  нет».  Как  характерно  это  для   роковой
неспособности и нежелания русского народа самому устраивать порядок в  своей
земле! Русский народ как будто бы хочет не столько  свободного  государства,
свободы в государстве, сколько свободы от государства, свободы  от  забот  о
земном устройстве. Русский народ не хочет быть мужественным строителем,  его
природа  определяется  как  женственная,  пассивная  и  покорная   в   делах
государственных, он всегда ждет жениха, мужа,  властелина.  Россия  -  земля
покорная, женственная. Пассивная, рецептивная женственность  в  отношении  к
государственной власти — так характерна для русского народа  и  для  русской
истории.  Нет  пределов  смиренному  терпению   многострадального   русского
народа.  Государственная  власть  всегда  была  внешним,  а  не   внутренним
принципом  для  безгосударственного  русского  народа;  она   не   из   него
созидалась, а приходила как бы  извне,  как  жених  приходит  к  невесте.  И
потому  так  часто  власть  производила  впечатление  иноземной,   какого-то
немецкого владычества. Русские радикалы  и  русские  консерваторы  одинаково
думали, что государство — это «они», а не  «мы».  Очень  характерно,  что  в
русской истории не  было  рыцарства,  этого  мужественного  начала.  С  этим
связано недостаточное развитие  личного  начала  в  русской  жизни.  Русский
народ всегда любил жить в тепле  коллектива,  в  какой-то  растворенности  в
стихии земли, в лоне матери. Рыцарство кует чувство  личного  достоинства  и
чести, создает закал личности. Этого личного  закала  не  создавала  русская
история.  В  русском  человеке  есть  мягкотелость,  в  русском   лице   нет
вырезанного и выточенного профиля.
      Русский народ создал могущественнейшее в мире государство,  величайшую
империю. С  Ивана  Калиты  последовательно  и  упорно  собиралась  Россия  и
достигла размеров, потрясающих воображение всех народов мира.  Силы  народа,
о котором не без основания думают, что он устремлен  к  внутренней  духовной
жизни, отдаются колоссу государственности, превращающему всё в свое  орудие.
Интересы созидания, поддержания и охранения огромного  государства  занимают
совершенно исключительное и подавляющее место в русской  истории.  Почти  не
оставалось сил у русского народа для свободной творческой жизни,  вся  кровь
шла на укрепление  и  защиту  государства.  Классы  и  сословия  слабо  были
развиты и не играли  той  роли,  какую  играли  в  истории  западных  стран.
Личность была придавлена  огромными  размерами  государства,  предъявлявшего
непосильные  требования.  Бюрократия  развилась  до   размеров   чудовищных.
Русская государственность занимала положение  сторожевое  и  оборонительное.
Она выковывалась в  борьбе  с  татарщиной,  в  смутную  эпоху,  в  иноземные
нашествия. И она превратилась в самодовлеющее отвлеченное начало; она  живет
своей собственной жизнью,  по  своему  закону,  не  хочет  быть  подчиненной
функцией  народной  жизни.  Эта  особенность  русской  истории  наложила  на
русскую  жизнь  печать  безрадостности  и  придавленности.  Невозможна  была
свободная игра творческих сил человека. Власть бюрократии  в  русской  жизни
была внутренним нашествием неметчины. Неметчина как-то органически  вошла  в
русскую  государственность  и  владела  женственной  и   пассивной   русской
стихией. Земля русская не  того  приняла  за  своего  суженого,  ошиблась  в
женихе.  Великие  жертвы  понес  русский   народ   для   создания   русского
государства,  много  крови  пролил,  но  сам  остался  безвластным  в  своем
необъятном государстве.  Чужд  русскому  народу  империализм  в  западном  и
буржуазном смысле слова,  но  он  покорно  отдавал  свои  силы  на  создание
империализма, в котором сердце его  не  было  заинтересовано.  Здесь  скрыта
тайна  русской  истории  и  русской   души.   Никакая   философия   истории,
славянофильская  или  западническая,  не   разгадала   еще,   почему   самый
безгосударственный   народ   создал   такую   огромную   и    могущественную
государственность, почему самый анархический народ так  покорен  бюрократии,
почему свободный духом народ как будто бы  не  хочет  свободной  жизни?  Эта
тайна связана с особенным соотношением женственного и  мужественного  начала
в русском народном характере...»

      После этих слов не  кажется  странным  и  алогичным  соединение  имени
Бердяева и феномена перестройки. Между тем перестройка,  проходящая,  точнее
пытающаяся проходить под знаком духовного возрождения, естественно,  вызвала
интерес к  именам  русских  философов,  незаслуженно  забытых.  К  их  числу
относится и Н.А. Бердяев. Он был патриотом России и  его  глубоко  волновала
ее судьба. Живя в переломное время, Бердяев  много  размышлял  над  прошлым,
настоящим  и  будущим  Родины,  выдвигал  идеи  ее  преобразования  и   даже
употреблял  при  этом  термин  «перестройка».  Его  мысли   о   политическом
обновлении  России  глубоки  и  некоторые  из  них  могут  использоваться  в
сегодняшней жизни нашего общества.
      Идейное  наследие  Бердяева  противоречиво.  С   одной   стороны,   он
оригинальный философ.  Его  конструктивно-творческие  суждения,  раздумья  и
выводы  представляются  ныне  злободневными.  С  другой  стороны,  мыслитель
выступает как критик марксизма и социалистической революции. И та  и  другая
позиции Бердяева находят своих сторонников. Вот  почему,  читая  его  труды,
так и хочется сказать, что  Бердяев  среди  участников  перестройки,  причем
одновременно по ту и другую стороны развернувшейся борьбы.  Каждый  участник
перестройки по-своему читает Бердяева, осмысливает его суждения и выводы,  а
затем  преломляет  их  с  учетом  современного  этапа  перестройки  в  своей
практической  деятельности.  Следовательно,  идейное  наследие  Бердяева  и,
прежде всего его социальная философия, может  рассматриваться  как  духовная
почва для творческих поисков решения проблем, вставших перед нами сегодня.

      Революционный пафос нашей перестройки в значительной степени связан  с
отрицательным отношением к советскому прошлому. Перефразируя Бердяева  можно
сказать,  что  в  перестройке  слишком  сильна  зависимость   от   прошлого,
влюбленная ненависть к прошлому. Сегодня мы все  более  приходим  к  выводу,
что не ненависть, а консолидация и любовь обеспечат успех перестройки.
      «Что такое русский народ, что такое народ? Народ не есть  какой-нибудь
класс, какая-нибудь социальная группа,  не  есть  крестьянство  или  рабочий
класс. В народ входят все русские люди, все классы и все группы. Народ  есть
великое  целое,  существующее  тысячелетие  в  истории,  в  нем  соединяется
далекое  историческое  прошлое  с  далеким  историческим   будущим.   Нельзя
произвольно называть народом  то,  что  мне  захочется  в  сегодняшний  день
истории, и поставить определение народа в зависимость  от  классовой  борьбы
этого сегодняшнего дня, от  того  соотношения  социальных  классов,  которое
существует в настоящее. Народ глубже того, что  происходит  сегодня,  глубже
всех преходящих классов с их противоположными интересами. И для того,  чтобы
узнать  лицо  русского  народа  и  судьбу  этого  народа  в  истории,  нужно
присмотреться не к крестьянину и помещику, не к  рабочему  и  промышленнику,
не к купцу и интеллигенту, а к скрытому в  них  русскому  человеку,  к  душе
его,  которая  глубже  всех  этих  внешних  социальных  оболочек.  Эта  душа
русского человека,  душа  целого  народа  нашла  себе  выражение  в  великой
русской литературе, у Пушкина и Гоголя, у  Толстого  и  Достоевского.  И  ни
один русский человек, к какому бы классу он ни принадлежал,  не  может  быть
исключен из русского наряда.
      Дворянин, буржуа и интеллигент так же принадлежит к  русскому  народу,
составляет такую же неотъемлемую его часть,  как  и  крестьянин,  и  рабочий
Существует русский народ, существует Россия, а не только класс  рабочих  или
промышленников, крестьян или помещиков.  Существуют  интересы  всей  России,
всего русского государства, интересы великого целого, а не  только  интересы
отдельных  классов  и  отдельных  людей.  И  еще  нужно  помнить,  что  само
существование и благополучие каждого  русского  человека  и  каждого  класса
зависит от существования и благополучия всей России, от ее силы и величия.
      Россия - мать, питающая своих сынов. Русские рабочие и крестьяне могут
вести лишь национальное существование, в  материнском  лоне.  Если  бы  было
уничтожено  русское  государство  и  ослаблена  русская  промышленность,  то
уничтожены и ослаблены были бы все русские,  все  классы,  все  крестьяне  и
рабочие. Ни один русский гражданин не может поставить  своего  существования
вне России,— он может существовать лишь  в  ней  и  через  нее.  Только  раб
способен легко отречься от своей родины и предать ее».

      Н.А.Бердяевым были высказаны также интересные суждения об исторической
необходимости   нового   общества,   о    социально-экономической    системе
коммунизма, в котором якобы предстояло жить русскому  народу.  Но  при  этом
русский   мыслитель   отрицательно   относился   к   буржуазному    принципу
хозяйствования, который ныне усиленно рекламируется кое-кем как  панацея  от
всех наших бед.  Бердяев  отрицательно  оценивал  и  частную  собственность,
выступал   за   общественную,   общинную   и   другие   коллективные   формы
собственности, а также за личную  трудовую  собственность.  По  его  мнению,
западные понятия о собственности чужды  русскому  народу,  считавшего  землю
божьей. Сегодня, когда в стране  решается  вопрос  о  земле,  собственности,
суждения такого авторитета в понимании  русской  души,  как  Бердяев,  важны
практически. Нам следует поразмыслить над ними, решать вопросы  о  земельной
и другой собственности без излишней торопливости,  на  основании  свободного
волеизъявления непосредственно самого народа путем референдума.
      Отвергая критику буржуазной политэкономии  коммунистического  принципа
как утопического, Бердяев делает вывод, что экономический человек  преходящ,
что  вполне  возможна   новая   мотивация   труда,   более   соответствующая
достоинству  человека.  Это  не  может  быть  лишь   проблемой   организации
общества. Главное здесь воспитание нового человека.  Нельзя  создать  нового
человека и новое общество, объявив хозяйственную  жизнь  обязательным  делом
чиновников государства. Коммунизм  в  той  форме,  в  какой  он  сложился  в
России, есть, по  Бердяеву,  крайний  этатизм,  а  советское  государство  —
тоталитарное государство.
      Созвучны идеям перестройки  и  суждения  Бердяева  о  плюралистической
социальной   системе.   Он   говорил,   что   свободе   человеческого   духа
соответствует не монистическая, а плюралистическая социальная  система,  ибо
первая ведет к тирании и угнетению личности. В политике Бердяев выступал  за
многопартийность, высказывался за образование новой партии, которая была  бы
левее кадетов по своей  связи с народными массами,  с  историческим  прошлым
России, с почитанием ее заветов и основ.
      Процессы демократизации выдвинули  на  передний  план  в  формировании
общественного сознания повышение  общей  и  политической  культуры,  сделали
злободневными  проблемы  соотношения  слов  и  реальности   в   общественных
отношениях,   демократии   и   личности,   отвлеченности,   абсолютности   и
относительности в политике.
      «Русский народ  —  единый  великий  народ,  а  не  механическая  смесь
разрозненных частей, преследующих лишь свои интересы.  Русский  народ  имеет
свое лицо в мире, не похожее ни на один народ, свою  историю,  свое  великое
просимое и великое будущее, имеет задачи, выпавшие на его  долю.  И  русский
народ должен отстаивать себя как целое, защищать свое  место  в  мире,  свое
дело в мире. У всякого здорового, жизнеспособного, свободного  человека  это
чувство сильнее, чем классовый интерес, чем  классовая  рознь.  Это  великое
чувство национального единства и национального призвания есть  у  французов,
у англичан, у немцев. Если бы  оно  совсем  исчезло  у  русских,  то  Россия
перестала бы существовать и русский народ рассыпался бы,  как  пыль.  Сейчас
происходит  в  России   болезненный   и   мучительный   переход   к   новому
национальному сознанию  и  новому  свободному  патриотизму.  Старое  умерло,
новое же еще  не  родилось.  Революцию  совершил  весь  русский  народ,  как
великое целое, а не тот или иной класс, совершил из  чувства  самосохранения
и из порыва к новой, свободной жизни. И переход к демократии есть переход  к
самоуправлению целого народа, независимо от принадлежности к тому или  иному
классу. Демократия есть гражданская и политическая зрелость  целого  народа.
Демократию нельзя противопоставлять буржуазии, как это у нас  теперь  делают
по невежеству. Демократия означает верховную власть всего народа,  и  в  нее
входит каждый русский гражданин, права которого  должны  быть  обеспечены  в
равной степени с правом всех остальных граждан. Демократию  нельзя  понимать
как господство рабочего  класса  или  крестьянства.  Диктатура  пролетариата
была бы насилием меньшинства над большинством, и она по  существу  враждебна
демократии,  антидемократична,   она   посягает   на   суверенитет   народа,
устраивает  против  него  заговор.  Свободный  народ  не   может   потерпеть
диктатуры какого-нибудь класса.
      Переход  целого    народа,   так   долго   жившего   в   рабстве,    к
демократической  форме  государственности   прежде   всего   ставит   задачу
воспитания народа, роста сознания, просвещения и культуры в массе  народной,
духовного возрождения тех человеческих душ, из которых состоит  народ.  Если
народ в массе своей состоит из  рабьих  душ,  полных  рабьих  склонностей  к
насилию,  неуважению  к  человеческому  достоинству,  к  свободе  и   правам
личности, то он еще неподготовлен и неспособен к  демократии  и  ему  грозит
неизбежное  восстановление  деспотизма,  возвращение  к  какой-нибудь  форме
цезаризма. Насилия, совершаемые незрелой революционной  демократией,  всегда
готовят тиранию. Насилующий будет изнасилован,  это  —  закон  природы.  Вот
почему задача воспитания и просвещения массы русского наряда  есть  основная
задача, поставленная превращением России в демократическое государство.
      Демократия может быть лишь особого рода культурой человеческого  духа,
или она  будет  худшим  из  рабств,  худшей  из  деспотий.  Лишь  свободные,
управляющие  собой   души   способны   создать   свободное   демократическое
государство.
      Народ тогда только достоин наименования свободного народа и граждански
зрелого народа, когда он сознает свое национальной единство  и  целость  как
внутри  своего  собственного  государства,  так  и  во  вне,  перед  другими
народами и государствами. Когда народ  распадается  на  части  внутри  и  не
хочет защищать своей целости и своего достоинства во вне, он возвращается  к
рабскому состоянию,  он  не  готов  для  Свободы.  Вот  почему  отношение  к
единству государственный власти в России и к войне есть  испытание  зрелости
русского народа для новой, свободной жизни.
      Русский народ в нынешний грозный и  ответственный  час  своей  истории
должен сознать свое нравственное,  государственное  и  культурное  единство,
свою нерушимую целость перед теми дробными частями,  классами,  областями  и
народностями, из которых состоит русское государство, и перед теми  народами
и государствами, из которых состоит человечество. Этому сознанию  целости  и
единства должна быть  подчинена  социальная  борьба  классов.  Народ  должен
поскорее определить свое свободно-гражданское отношение  к  единству  своего
государства и к войне. Время не терпит. Каждый  день  стихийного  нарастания
анархии и разложения влечет Россию в бездну и готовит  ей  рабство,  рабство
чужеземное и рабство у собственных темных сил, которые одинаково  есть  и  с
крайней правой, и с крайней левой стороны.
      Государственный порядок и побеждающий всякую анархию, уже в нем самом,
а не вне его, не над ним. Свободный человек тем и отличается  от  раба,  что
он умеет собой управлять, в то время  как  раб  умеет  лишь  покоряться  или
бунтовать. Бунт  из  долгого  исторического  рабства  и  переходит  к  жизни
вольной,  к  народовластию  и  народоправству.  Велико  было   долготерпение
русского народа, и оно внушало иностранцам мысль, что русский народ — раб  в
душе. И вот  теперь  русский  народ  должен  показать  всему  миру,  что  он
поистине свободный народ. После  происшедшего  великого  переворота  русский
человек  должен  сам  собой  управлять.  Источник   власти,   поддерживающий
государственный порядок и побеждающий всякую анархию, уже в нем самом, а  не
вне его, не над ним. Свободный человек тем и  отличается  от  раба,  что  он
умеет собой управлять,  в  то  время  как  раб  умеет  лишь  покоряться  или
бунтовать. Бунт есть лишь обратная сторона рабства. Свободный может  сделать
революцию, но не может бунтовать, ибо свободный  только  на  себя  возлагает
ответственность за судьбу своего государства и своего  отечества.  И  только
те, которые остаются рабами в душе, могут относиться к своему государству  и
своему отечеству, как к чужому, навязанному им, враждебному.
      Народ достоин  гражданской  зрелости,  когда  он  научается  управлять
собой. Свобода и есть прежде всего способность к  самоуправлению.  Управлять
другими, управлять целой страной могут лишь те, которые научились  управлять
собой, своими мыслями и чувствами, своей собственной стихией. Лишь те  могут
установить  порядок  в  стране,  которые  установили  порядок  внутри  себя,
привели в порядок собственную волю и направили ее к высшей цели.
      Но целью, во имя которой русский человек  должен  научиться  управлять
собой и управлять другими, не может быть корыстный интерес  отдельных  людей
или классов. Такой целью может быть лишь благо целого, благо  России,  благо
всего народа, подъем народа до  более  высокой  жизни  в  правде  и  истине.
Свобода не означает произвола, не означает, что  каждый  может  делать,  что
ему  в  голову  взбредет,—   свобода   предполагает   уважение   ко   всякой
человеческой личности, признание ее неотъемлемых прав, бережное отношение  к
собственной и чужой человеческой душе Те, у кого анархия внутри,  анархия  в
мыслях, воле и чувствах, ничего, кроме анархии, не могут создать  в  стране,
в государстве, в жизни всего народа. Тогда часть восстает на  целое,  каждое
стремится к своим частным, личным или групповым  интересам,  не  считаясь  с
интересами России, с благом всего русского народа.  Свобода  невозможна  без
дисциплины без самообуздания и  самоограничения,  без  подчинения  себя  той
истине, которая и делает человека свободным.
      В  Евангелии  сказано:  «И  познаете  истину,  и  истина  сделает  вас
свободными». И целый народ делается свободен лишь тогда,  когда  он  познает
истину и служит ей.
      Потеря всякой дисциплины в народе, всякой способности к самоуправлению
и самоограничению, к подчинению себя высшим целям превращает народ  в  стадо
диких зверей  и  возвращает  его  к  рабству  первобытных  времен.  Неумение
управлять собой, ограничивать свои интересы и подчинять их целому есть  знак
рабского  состояния  и  ведет  к  разделению  России,  к  превращению  ее  в
бесформенную кучу рассыпающегося  песка.  Каждый  тащит  себе  то,  что  ему
нужно, и от  этого  расхищения  перестает  существовать  русский  народ  как
великое целое.
      Свободный никого не насилует, ни у кого ничего не  похищает,  он  всем
дарует свободу, всем обеспечивает их права. Кто совершает насилия,  тот  еще
раб. Народ может осуществлять свои цели, реализовать все свои  силы  лишь  в
государстве; не защищенный собственным государством, он попадает  в  рабство
к другим народам. Но государство не может быть сыпучим  песком,  оно  должно
быть кристаллом, имеющим строгие очертания и границы. Создание, охранение  и
развитие государства требует от народа закала характера, твердости  народной
воли.  Бесхарактерность  народа  подвергает  опасности   существование   его
государства и грозит народу рабством.
      Русский  народ  вступает   в   новый   период   своего   исторического
существования,   он   переходит   к   форме   государственности,   именуемой
демократией. Демократия же основана на  самоуправлении  народа,  на  высоких
качествах народного характера. Народ, в  котором  обнаружится  рабский  дух,
который не захочет управлять собой и будет склонен к насилиям,  такой  народ
не способен к демократии, не созрел до нее.
      Еще Монтескье учил, что демократия основана на доблести,  на  любви  к
общему делу. Если этой доблести нет в душе народа, если нет любви  к  общему
делу, то демократия вырождается в деспотию.  И  русский  народ  ныне  держит
экзамен на демократию, история испытывает его  «доблесть»,  его  гражданскую
зрелость".

      Прав философ, когда пишет, что слова имеют огромную власть  над  нашей
жизнью. В этом мы ежедневно убеждаемся. Как в  1917  году,  так  и  сегодня,
восемьдесят лет спустя, мы произносим, слушаем  и  читаем  слова,  часто  не
отдавая себе отчета в их  реальном  содержании,  принимаем  слова  на  веру,
выдаем им безграничный кредит. В общественной  жизни  условная,  но  ставшая
привычной фразеология приобретает порой  почти  власть.  Характерной  чертой
нашей жизни стали ярлыки-слова. Они еще в большей степени,  чем  во  времена
Бердяева, выступают самостоятельной общественной силой.
      «У нас, — отмечал он, — часто убивают людей  посредством  приклеивания
ярлыков «реакционер», «оппортунист» и т.  п.,  хотя,  может  быть,  за  этим
скрывается сложное и оригинальное явление, неопределимое обычными. В  другом
лагере убивают  при  помощи  слов  противоположных.  И  все  боятся  слов  и
ярлыков».
      Мы и сегодня загипнотизированы словами и почти не  можем  мыслить  вне
этих ярлыков. А ведь как правильно подметил Бердяев, реальный вес этих  слов
невелик и реальное их содержание все более и более испаряется.
      Бердяев приводит  пример,  который  в  переработанном  варианте  можно
отнести   и   к   характеристике   некоторых   наших   народных   депутатов,
разглагольствующих на съездах и сессиях Советов всех уровней.
      Говоря о России, Бердяев отмечал, что  многие  думают:  «Главная  беда
России в том, что русское общество недостаточно либерально  или  радикально,
ожидая многого от поворота общества влево.  В  действительности  же  главная
беда в «плохой общественной клетке»,  недостатке  настоящих  людей,  которых
история   могла   бы   призвать   для   реального,   подлинно   радикального
преобразования страны, в слабости  русской  воли,  недостатке  общественного
самовоспитания  и  самодисциплины.  Нашему  обществу  недостает   характера,
способности определяться изнутри. Русского человека  слишком  легко  заедает
«среда», он сильно подвержен эмоциональным реакциям на все  внешнее.  России
нужна прежде всего радикальная моральная реформа, возрождение самих  истоков
жизни".
      Читая  Бердяева,  невольно  приходишь  к   мысли:   история   как   бы
повторяется, как и в первые годы Октября,  сегодня  «правая»  Россия  начала
уже разлагаться, когда «левая»  не  вполне  созрела.  «Все  приходит  у  нас
слишком поздно. И мы слишком  долго  находимся  в  переходном  состоянии,  в
каком-то междуцарствии».
      Но русский мыслитель верил в народ и предсказывал ему великое будущее.
«В глубине клеток  народной  жизни  должно  произойти  перерождение,  идущее
изнутри, и я верю, что оно происходит, что русский народ духовно жив  и  что
ему предстоит великое будущее. Смутная эпоха пройдет. Пора сбросить  внешние
покровы и обнаружить истинную сущность вещей, истинные реальности».
      Самоуправление возлагает ответственность за судьбу  общественности  на
человека и  его  силу,  на  народ.  Народ,  по  Бердяеву,  не  механическая,
бесформенная масса, а некий  организм,  обладающий  характером,  дисциплиной
сознания и дисциплиной  воли,  знающий,  чего  хочет.  А  демократия  —  это
организованная  и  обнаружившаяся  во  вне  потенция  человеческой   природы
народа,  его  достигнутая  способность  к  самоуправлению,  к  властвованию.
Бердяев обращает внимание то, что властвовать может лишь тот, кто  властвует
над собой, что потеря личного и  национального  самообладания,  расковывание
хаоса делают демократию невозможной, они ведут к деспотизму. Поэтому  задача
образования  демократии  —   это   образование   национального    характера,
предполагающего образование личного характера. Общественные сознание и  воля
должны быть направлены на выработку закала личности, а  этой  направленности
у нас до сих пор нет. Демократию и сегодня в нашем  обществе  слишком  часто
понимают навыворот — не ставят ее в зависимость от внутренней способности  к
самоуправлению, от характера народа и личности. Как предостерегал Бердяев  —
это реальная опасность для нашего будущего. Сегодня в  условиях  перестройки
эти опасения многократно подтверждаются.
      Как и в  1918  году,  ныне  перед  нашим  народом  стоит  исторической
важности задача — перейти к  истинному  самоуправлению.  Решая  ее,  следует
помнить и учитывать суждения Бердяева о том, что «этот  переход  зависит  от
качества человеческого материала, от способности  самоуправлению  всех  нас.
Это требует исключительного уважения к личности, ее  правам,  к  ее  духовно
самоуправляющейся природе». При этом философ  предупреждает,  что  «никакими
искусственными взвинчиваниями нельзя создать способности  к  самоуправлению.
Разъяренная толпа, одержимая корыстными и злобными инстинктами, не  способна
управлять ни собой, ни другими...».
      Обращая свои взоры к России, думая о  ее  судьбе,  Бердяев  с  горечью
отмечал, что «России более всего недостает людей с  дарованием  власти»,  но
вместе с тем с оптимизмом утверждал, что «такие люди должны явиться». И  как
бы подтверждая прозорливость мыслителя,  наша  перестройка  выдвигает  таких
людей.  Осуществляемое  ныне   строительство   гуманного,   демократического
общества  с  присущими  ему  атрибутами  гласности,  правового  государства,
плюрализма,  форм   собственности,   многопартийной   политической   системы
свидетельствует,    что    некоторые    конструктивно-перестроечные     идеи
Н.А.Бердяева предвосхищают эти процессы.

      «Русский  народ  вышел  из   подневольного   состояния,   из   долгого
исторического рабства  и  переходит  к  жизни  вольной,  к  народовластию  и
народоправству. Велико было долготерпение русского  народа,  и  оно  внушало
иностранцам мысль, что русский народ - раб в  душе.  И  вот  теперь  русский
народ должен доказать всему миру, что он  поистине  свободный  народ.  После
прошедшего великого переворота русский человек должен сам  собой  управлять.
Источник власти в нем самом, а не вне его и не над ним.
      Постыдно думать, что русский народ лишь до тех пор составлял единое  и
великое государство, пока он жил  в  рабстве  и  принуждении,  и  перешел  к
анархии и распадению, когда стал свободным.  И  еще  постыднее  думать,  что
русский народ лишь до тех пор составлял доблестную  армию  и  исполнял  свой
долг перед  родиной,  пока  его  принуждали  к  этому,  как  раба.  Если  бы
оказалось, что  для  русского  народа  возможны  или  рабская  покорность  и
принуждение из кнута, или рабский бунт и  анархия,  то  народ  этот  был  бы
обречен на гибель. Тогда народ  распадется  и  превратится  в  беспорядочные
орды, которым вновь  придется  призывать  варяг.  Произойдет  возвращение  к
истокам русской истории,  и  вновь  нужно  будет  собирать  великую  Россию.
Слишком многие сейчас  проповедуют  это  возвращение  назад  и  с  легкостью
отрицают весь труд русской истории,  все  жертвы,  принесенные  народом  для
создания единой, великой и сильной России.
      Но я верю, что русский народ, переживший уже смутную эпоху,  переживет
и теперь соблазны и падения и перейдет к высшей, свободной жизни.  Но  нужно
открыто говорить и кричать о том, что те, которые сейчас  толкают  народ  на
путь анархии и распадения, толкают его на путь рабства и унижения и  убивают
душу народа. Всякий народ живет в истории и совершает великие дела  силой  и
цельностью своего духа. Когда дух народа  растлевается  и  угашается,  народ
сходит с исторической сцены, отодвигается на второй  план  и  отцветает.  Но
русскому народу предстоит еще великая  роль  в  истории,  он  только  теперь
вступает в мировую новую жизнь, и, верю, он не погибнет».

      Социально-философское    наследие    Бердяева    содержит    множество
интереснейших  мыслей,  которые,  творчески   переработанные   и   усвоенные
участниками перестройки, могут содействовать ей.



                                 Литература:

Адюшкин В.Н. Социальная философия Н.Бердяева в свете перестройки
       // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия.  -  1991.  -
N3. - С.76-85.
Бердяев Н.А. Душа России // Русская идея. - М., 1992. - С.295-304.
Бердяев Н.А. Свободный народ // Родина. - 1990. - N1. - С.8-9.
Судьба человека в современном мире. (Статьи,  письма  Н.А.Бердяева)  //Новый
мир. - 1990. - N1. - С.207-232.


смотреть на рефераты похожие на "Н.А. Бердяев о характере русского народа"