Литература

Книга Г.О. Винокура О языке художественной литературы


Московский   государственный    лингвистический    университет.



                           Кафедра русского языка.



                       Реферат по книге Г.О. Винокура
                     “О языке художественной литературы”
                студента 1 курса 101кор.-англ. учебной группы
                                Акимова Ильи.



                              Москва 1996 год.
                                     ПЛАН


    Введение.
    Основная часть.Нововведения Маяковского в литературный язык.
         1 Слово и классы слов.
         2 Слово внутри класса слов.
         3 Слово во фразе.
         4 Слово в предложении.
     Заключение.



      Известный языковед и литературовед советского периода профессор МГУ  с
1942  года  Григорий  Осипович  Винокур  (1896-1947)  на  протяжении   своей
творческой жизни занимался вопросами истории русского  литературного  языка,
текстологии, культуры речи. Основные труды его посвящены  изучению  языка  и
тваорчества А.С.Пушкина, А.С.Грибоедова и В.В.Маяковского.

Книга Григория  Осиповича  Винокура“О  языке  художественной  литературы”  в
разделе  “Анализ”  даёт  представление  о  возможностях  языка  на   примере
творчества выдающегося поэта  “серебряного  века”                       В.В.
Маяковского,широко использовавшего различные языковые средства.

    Прежде всего нужно сказать , что свои новаторства  Маяковский не считал
годными для  употребления  в  повседневной  жизни.Но  все  его  нововведения
представляют большую ценность и материал для исследования  с  филологической
точки зрения, что и находит отражение в книге Г.О. Винокура.


                                      1
                             Слово и классы слов.

    Слова ,как известно, делятся  на  изменяемые  и  неизменяемые,часть  из
которых   выполняют    такую    же    синтаксическую    функцию    ,как    и
изменяемые.Маяковский  изменяет  правилам  современного  языка  ,  делая  из
несклоняемых  склоняемые  существительные  (чаще  всего  это  -  фамилии   и
иностранные слова).Интерес представляет то,по каким  принципам  он  склоняет
то или иное слово так , а не иначе. В  основном  Маяковский  руководствуется
звуковой формой слова : если слово заканчивается  на  твердый  согласный  то
оно относится к мужскому роду , если на гласный  -  к  женскому  ,  если  на
“о”,то к среднему(хотя здесь попадаются исключения , например: “Ромеов”,  “в
бюре”).Этот   стилистический  прием   придает   тексту   яркую   фамильярную
экспрессивность.Интересно ,  что  Маяковский  превращает  в  существительные
транскрипцию  иностранных  слов  даже  не  являющихся   существительными   -
“каторза”(от фр. cators-14), “лимитеды”(от англ. limited-ограниченный).
    Любопытны случаи  образования  существительных  от  наречий,происшедших
когда-то от существительных.Синтаксически  любое  слово  может  выступать  в
роли существительного , но здесь происходит  морфологическая  переделка:”мир
обложен   сплошным   долоем”,”сиял    в    <...>нагише”(воскрешение    слова
“нагиш”,зарегестрированного у  Даля  как  “бедный,голый  человек”),  “сыпало
дребезгою звоночной” и т.д.
    А так же случаи образования от прилагательных :
                             Идите голодненькие,
                                 потненькие ,
                                покорненькие,
                                  закисшие
                                         в блохастом грязненьке
(новаторство подчеркнуто суффиксом “еньк”). Или только
синтаксически:”смотрела ,кривясь , в мое ежедневное “.

    Применяется и способ субстантивизации ,например от местоимения “всяк”:
                                Ведь глазами
                                    видел
                                              каждый всяк, где  новаторство
подчеркивается определением перед “всяк”.
    Встречаются и случаи субстантивизации и целых выражений:”...разве былая
массовость “отченаша” оправдывала его право на  существование...”(из  статьи
“Вас не понимают рабочие и крестьяне”), где  часть  выражения  переходит  из
одного морфологического  класса  в  другой  (нашего-наша),что  соответствует
просторечному: “ в дом отдыхе “.  Этот  же  прием  был  использован  еще  до
Маяковского -  в  “Братьях  Карамазовых”  ;при  включении  в  русский  текст
иностранных  выражений:”...чувство    сельского   pater   familias’а”(Герцен
“Былое и думы”)

    Следующим значительным  явлением  в  творчестве  Маяковского   является
словообразование  и  словотворчество  ,когда  к  основе  одного  класса   он
добавляет различные аффиксы.Эти процессы могут протекать как  внутри  одного
класса так и между разными классами слов.Сначала рассмотрим  второй  вариант
:  образование  существительных  от  глаголов-”рыд”  ,  “фырком”   ,   “ор”-
безприставочным (непродуктивным в современном языке, но часто употребимом  в
старинном народном языке)  способом.  То  же  видим  у  Пушкина  в  “Евгении
Онегине “-”топ, хлоп  ,шип”.Маяковский  образует  существительные  от  любых
частей и частиц речи ,например ,от глагольных междометий “звяк”,”теньк”;  от
действия  добавлением  суффикса  “ло”-”заткните<...>орло”;   существительные
,обозначающие результат действия,-суффиксом “ево”:
     Бродвей сдурел.
     Бегня и гулево.

    “Стальной изливаются леевой”-“леева”(сущ.ж.р. от “лить”).
    Любопытен способ образования притяжательных прилагательных : к основе
присоединяется непродуктивный суффикс-”слонячий”, лаечный,квартирошный
,трамвайский ,легкомыслой головенке”,
             или :
       Вот и вечер
      в ночную жуть
      ушел до окон
      хмурый
      декабрый (качественное прилагательное).
    Также  в  поэзии  Маяковского  наблюдаются   неклассифицированные   ,но
,безусловно, любимые им новообразования:”серпастый  молоткастый  паспорт”  ,
“штыкастый еж”.Или даже то чего в русском языке  быть  не  может:  “кафейные
двери” , “поцелуйная сладость” , “мелочинным роем” , “слух ухатый”...
    Притяжательные    притяжательные    прилагательные     имеют     особое
положение,способствуют  персонификации:  “ущелья  кремлевы   “”не   дослушал
скрипкиной речи” “губы вещины” “бумажкин вид”.В современном  языке  от  этих
существительных  можно  образовать  только  относительные  прилагательные,но
никак  не  притяжательные.У  Маяковского  рядом  стоят   выражения   “ущелья
кремлевы” и “вышки кремлевские”,  следовательно,употребление  той  или  иной
формы зависит от стилистической  задачи-  притяжательная  форма  употреблена
для  уничтожения  разницы  между  лицом  и  вещью   (“что   характерно   для
современного  языка”  Потебня).С  другой   стороны   Маяковский   воскрешает
древнерусскую традицию типа “сын  Владимиров”,  “зуб  зверин”.Притяжательное
прилагательное  обусловливает  употребление  существительного   в   значении
особи,  чего  и  пытался  достичь  Маяковский.Поэтому  в  творчестве   поэта
встречается  множество  притяжательных  прилагательных   на   “ий”,”ов”,”ин”
,определяющих не вещи,а людей  и  животных:”веселостью  песьей”,”человечьего
мяса”,”в лошажьи животы”,”в компании ангельей”,”тома шекспирьи”; и даже  два
суффикса  притяжательности  “на  собачьевой  площадке”.   Замечателен   факт
образования притяжательных прилагательных от существительных и  местоимений,
когда-то произошедших от прилагательных:
    Если ж                           он
            старший                     усвоит
                     сменит мнение            мненье старшино.

     Под пером Маяковского начинают изменяться  и  неизменяемые  иноязычные
слова:  “с   настойчивостью   Леонардо   да-Винчевю”(хотя   в   данномслучае
-тв.пад.,ед.ч.,ж.р.-формы на “-ин” и на “-чный”  совпадают  Винокур  склонен
считать ,что употреблена  притяжательная  форма(“-ин”).В  разговорном  языке
чста замена притяжательной формы качественной(  “соль  бертолетовая”  вместо
“бертолетова “).
    Небезынтересна   работа   Маяковского   над   сравнительной    степенью
прилагательных,особенно                   произошедших                    от
существительных.Например:”романнее”,  “чем  дальше  -  тем  ночнее”;а  когда
указано исходное существительное пример становится нагляднее:
        Взлетел,
                простерся орел самодержца
                                        черней, чем раньше,
                                                                злей,
                                                                   орлинее.
               Образуются у Маяковского  прилагательные  и  от  наречий:   “
гимн еще почтее “.Или: “Ну ,а меня к тебе и подавней-я  же  люблю-  тянет  и
клонит”.Интересно , что современная морфология не соотносят  слова  “давний”
и “подавно”.
    Ну и конечно,поэт не мог обойти своим вниманием глагол - образует его и
от  наречий,  и  от  междометий,  и  от  звукоподражаний:”расчересчурясь”  ,
“размерсился”  ,  “сердце  изоханное”,  “дундудеть”.Образование  таких  слов
можно наблюдать в городской обиходной речи , хотя ей явно присуща  форма  на
“-кать”(не   “мерсить”   ,а   “мерсикать”).Интересен   случай   со    словом
“дундудеть”, где современное звукоподражание наслаивается на древнее.
    Многочисленны и продуктивны случаи наращения приставки на обычную форму
слова:”испешеходить” , “замашинив” , “вытелю”.Здесь возможны два варианта :
либо от беприставочного глагола, либо ,наращивая приставку на неглагол
получаем приставочный глагол.Винокур подмечает ,что и в общеупотребительном
языке  от есть случаи образования глаголов от имен наращением приставки
“оформить” “укрупнить” , но этот способ не очень популярен в современном
языке. У Маяковского этим способом производятся необычные
образы:”обезночел”, “разбандитят”.
 Подводя краткий итог, Винокур говорит об отсутствии семантической разницы
для Маяковского от какой части речи образовывать глагол.Если образуется от
имени ,то обозначает деятельный признак, и все равно, абстрактные ,
конкретные или какие-либо другие существительные берутся за
основу:”развеерился” , “иззахолустничается” “головастить” , “сгитарьте”
,”зарождествели”. Винокур отмечает образование  глаголов от имен
собственных: фамилий-”чемберлениться” , “муссолинит” , “убиганятся губы”(от
парфюмерной фирмы houbigant);от географических названий- “миссисипиться”.
Автор статьи считает недостаточно разработанной тему анализа связи
семантики и морфологии этих новообразований.По его мнению в некоторых
случаях промежуточные звенья словообразования пропущены:”озноенный” ,
“раскитаенные фамилии”.



                                      2
                          Слово внутри класса слов.


    Как только у слова появляется род,  слово  вступает  в  морфологические
отношения с другими словами. Категория рода определяется по  двум  признакам
- семантическому и морфологическому.Винокур замечает, что Маяковский  обычно
сохраняет существительным род, присущий им в общеупотребительном  языке,хотя
иногда,  меняя  суффиксы,  влияет  на   категорию   рода.Например:”пироженью
рвотной”.Но так как Маяковский - новатор в рамках (хотя  бы  сколько-нибудь)
употребительного  языка,  а  языку  это  явление   не   свойственно,   такие
нововведения   редки   в   творчестве   поэта.Однако   можно   найти   такие
примеры:иностранные слова типа рояль -“фильм - фильма”,”зал - зала -  зало”;
употребление явно подчинено рифме “муча перчатки замш”(далее идёт  “замуж”);
больший интерес с точки  зрения  Винокура  представляет  употребление  таких
вариантов с сатирической  задачей  (например,  присвоение  мужчине  женского
свойства):”взревел усатый нянь”(из поэмы “Хорошо”  о  Милюкове  в  иммитации
сцены разговора Татьяны и няни из “Евгения Онегина”):
    Её
        утешает
                  усатая няня,
    видавшая виды,
                         Пэ Эн Милюков.

Другая мотивация изменения категории рода дляМаяковского - иммитация
детского языка:
    Обезьян.
              Смешнее нет.
                               Что сидеть, как статуя?1
    Человеческий портрет,
                                 даром,что хвостатая.

    Варианты нововведений в категории числа в поэзии  Маяковскиого  намного
богаче - зачастую поэт, заменяя единственное  число  множественным   создаёт
образы никак не ассоциирующиеся в обыденной  жизни  с  множественностью.Если
имя  собственное  употребляется  во  множественном  числе  этим   выражается
обобщённость,  подчёркивается  риторичность  и,конечно,  свидетельствует  об
эмоциональности.
    Это труднее, чем взять
                                   тысячу тысяч Бастилий 1

    Если ударами ядр
                            Тысячи Реймсов разбить удалось бы...

    ... сдохнут Парижи,
                              Берлины,
                                           Вены1

Здесь, по мнению Винокура, ярко просматривается связь с гиперболизмом
(особенно раннего ) Маяковского: “армиями Ромео и Джульетт”, “Ллоид Джоржи
ревели со своих постов”.

    Любопытно употребление абстрактных понятий во множественном числе. Этим
автор подаёт это понятие в  виде  конкретизированного  образа,олицетворения,
овеществления.  Употреблением  названия  вещества  во  множественном   числе
Маяковский добивается  опрелмечиваемости,  так  как  перед  читателем  сразу
встают сорта(обычное употребление мн.ч. с сущ.  веществ).Также  употребление
множественного числа в этих случаях придаёт  тексту  экспрессию  фамильярной
речи.
    Легло на город ргомадное горе
    и сотни маленьких горь.

“Чтоб природами хилыми не сквернили скверы...”.А вот с веществами:”Есть ли
наших золот небесней?”, или “товары, питья, еды...”. Категория числа в
русском языке менее формальна, чем категория рода, хотя формально любое
существительное может стоять во множественном числе. Это и использует
Маяковский: “...в мягких мебелях”.       ( Любопытно, что во времена
Пушкина форма “мебелях” была вполне употребительной.)Категория числа даёт
Маяковскому богатую пищу для словотворчества:
    Тащусь меж канавищ
                                 канав,
                                          канавок.

    Хлеба!
        Хлебушка!
               Хлебца!

А в стихотворении “Евпатория” поэт выстраивает целый ряд необычных  форм  от
слова евпатория-”евпаторийскую - евпаторийцами - евпаторийки  -  евпаторьяки
- евпаторьяне - евпаторёнки - евпаторьячьи - евпаторство”, и что  интересно,
к каждому из этих слов Маяковский находит рифму.Обилие подобных  форм  можно
видеть  и  в  других  его  стихах,  например,  в   “Военно-морской   любви”.
Пристрастие к слову определяет частое употребление несвязанных морфем:

кто в глав,
      кто в ком,
             кто в полит,
                      кто в просвет,
                                  расходился народ в учреждения.

Или: “на заседании А-БЕ-ВЕ-ДЕ-ЖЕ-ЗЕкома”.И ещё:”-идите  и  обрящете-  иди  и
“рящь” её-”.Этот приём используется с разными  стилистическими  целями:  для
иммитации крика толпы, его истолкования;  насмешки  или  сатиры;  стилизации
деской речи; и, по мнению  Винокура,  просто  ради  творчества  (особенно  в
ранних футуристических работах)”как бы устраивая смотр  словообразовательным
средствам языка”.На этой почве филолог сравнивает Маяковского с  Хлебниковым
и,выявляя  различия  в   принципах   употребления   нововведений,   всё-таки
признаёт, что Хлебников повлиял на оформление стиля молодого Маяковского.

    Винокур также говорит о смещении обычных отношений слов с  абстрактными
и конкретными значениями.При этом слова отвлечённые превращаются в вещи  или
живые организмы.Морфологически  это  достигается  присоединением  суффиксов,
характерных   другому   семантическому   классу.Здесь   возможно   несколько
вариантов:во-первых присоединение  увеличительных  суффиксов  к  отвлечённым
существительным   (“духотище”,   ”красотищи”,”войнищи”).Здесь    наблюдается
иммитация  явлений  фамильярной  речи  типа   “силища”,   ”хвостище”.Это   и
обусловливает понятность и экспрессивность подобных конструкций.Во-вторых  -
присоединение   уменьшительных    суффиксов    (задача    и    принцип    те
же):”плачики”,”нэпчик”,”любовишки”,”смертишек”.

К этому же типу  относятся  случаи  приращения  увеличительных  суффиксов  к
существительным  материалов:”лучище”,”водища”,  “народина”...Есть  и  третий
случай, когда увеличительные или уменьшительные  суффиксы  присоединяются  к
именам                      собственным:”Бродвеище”,”декабрик”,”поцелуишко”,
”потерийка”(любопытно,что  здесь   вычленяется   новый   суффикс   “-ийк”,не
существующий в языке).Все эти приёмы служат для материализации понятий.

    Есть в произведениях  Маяковского  и  работа  обратная  этой-  создание
обобщённых,отвлечённых,     собирательных     понятий     от      конкретных
существительных:”бароньё”,
“стоэтажие”,”рыхлотелье”,”мещанья”,”доисторичье”.

    Любопытно образование нового типа слов,женского  рода,  заканчивающихся
на мягкий согласный:”рабкорь”,”склянь”. Зачастую Маяковский берёт за  основу
действие или признак, вытесняет  привычные  суффиксы  и  получаются:”нищь  и
голь”, “лёгочь”,”ясь”,”ёжью кожи”,”в жадности  и  в  алчи”.Автор  стихов  не
ограничивается           этим:”трелёр”(тот,            кто            издаёт
трели),”читаки”,”красавка”,”калекша”,-все   эти   слова    имеют    значение
действующего лица,ведь в рамках  будничной  речи  ему  тесно.Именно  поэтому
также создаются сложные слова.Винокур  останавливается  на  четырёх  классах
таких     новообразований:1)с     суффиксом      “-ье”:тупорылье,рыхлотелье,
визголосие(интересно-      не      “визгоголосие”,как      по       правилам
языка).2)слова,основанные    на    принципе     теле-     ,     радио-     :
“радиосплетни”,”звездомедведья”,”молодолес”(прилаг.).
    3)сложением    основ,    или    ,точнее    говоря,    сложением    слов:
“людогусь”,”пролетариатоводец”,”дрыгоножество”... 4)сложносокращённые  слова
(типа современного “хозрасчёт”): “млечпуть”,”самокритик-совдурак”.

    Автор филологического труда также отмечает большое  количество  сложных
прилагательных. Причиной этого он  видит  ритмические  особенности  стиха  а
также   “тяготение   к   “грандиозным”   образам”   (что   характерно    для
классицизма):”быстролётный”,  “мордой  многохамной”,   “стодомым   содомом”,
“тысяче-миллионо-крыший волжских селений  гроб”.  Принцип  образования  этих
неологизмов -  книжный,  необычность  и  новизна  -  семантические.  Занятны
конструкции, часть  основы  которых  составляет  определение:  “крикогубый”,
“быкомордая  орава”,  “кудроголовым  волхвам”,  причём  отношения   в   этих
прилагательных  сходны  с  отношениями  существительного  и   приложения   в
предложении.Маяковский имеет в виду “с губами - криком”,”мордой -  быком”  и
т.д. Такое истолкование Винокуром этих  конструкций  является  новым  к  ним
подходом.

Также филолог отмечает, что поэт не избегал и обычного  способа  образования
слов,   например,   “красноязыкий”,”звонконогие”,    “лазоревосинесквозные”.
Иногда  сложные   прилагательные   создают   комический   эффект:   “эскадры
верблюдокорабледраконьи”.

Не обошёл своим вниманием Винокур и способа образования слов  присоединением
приставки         “-раз”,         которая         усиливает         признак.
“Разужасная”,”разувлекательный”,”распробабкиной”,         “время         ...
распроститучье” и даже от  united  -  разЬюнайтед.  А  когда  эта  приставка
присоединяется к превосходной  степени  прилагательного  получается  как  бы
превосходная степень в квадрате, что характерно  не  только  для  творчества
Маяковского,    но    и    для    разговорной     речи:     “пресволочнейшая
штуковина”,”распронаиглавнейший”.  То  же  видим   и   с   существительными:
“рассоциализм”,”архиразиерархия”...

    Довольно  много  у  поэта  новообразований  в  приставочных   глаголах.
Подробно Винокур не описывает этот  приём  (всвязи  с  освещённостью  его  в
филологии),а останавливается на двух  частных  случаях:         1)”вторичное
наращение приставок на глаголы, уже снабжённые  ими”[1].  Языковед  выделяет
здесь  два  случая:  принцип   -   “испозолочено”   (как   в   древнерусском
“изурезались”,”порастыкали”), где наращение  возможно  из-за  потери  первой
приставкой свойств этой части  слова:”изъиздеваюсь”.  Маяковский  тем  самым
воскрешает сложное слово, превратившееся в современном языке в простое.

2)отсечение дополнительных морфем (приставок и суффиксов) от  глагола.  Этим
поэт обновляет восприятие слова: “ложите”, ”взвидишь”,”Ну и сон приснит  вам
полночь-негодяйка”.  Винокур  отмечает,  что  анализ  его,  разумеется,   не
полный, но “общие тенденции намечены в некоторых существенных отношениях”.

                                     3.

                                Слово во фразе

    Якобсон говорит, что поэзия Маяковского - это поэзия выделенных слов по
преимуществу.Винокур в  своей  работе  пишет  о  том,  что  с  точки  зрения
версификационного анализа позиция Якобсона верна,  но  нужны  синтаксические
обоснования.Их он приводит в главе “Слово во фразе”.

Дело в том, что стиль  Маяковского  -  это  разобщённые  отрывки,  связанные
семантически,  а  не  синтаксически.Поэтому  при  устранении  синтаксической
зависимости речь  превращается  из  связанного  потока  в  обрывки,  которые
превращаются в строй независимых  синтаксических  единиц,  дополняющих  друг
друга своими семантическими значениями без опоры на форму слов. В  то  время
как в языке приняты конструкции “уехал вчера”,”очень  умён”,  у  Маяковского
чаще  встречается  не  “примыкание”,  а  “обособление”[2].  Для  поэта   нет
разграничений между “вы, с вашей добротой...” и  “вы  с  вашей  супругой...”
т.е.  обособление  доходит  до   крайних   пределов(   слова,   семантически
составляющие одно целое, синтаксически разобщены и превратились в  несколько
синтаксических целых.

Для того, чтобы понять детали нужен более тщательный рвзбор.
    Здесь Винокур выделяет несколько  случаев:  употребление  изолированных
именительных  падежей  (чаще  поэт  употребляет  их  несколько   подряд,   с
опредедениями и  без  них,  но  обязательно  без  глаголов).  Функции  таких
конструкций различны: а)картинное изображение места и  обстановки  действия,
обрисовка аксессуаров сюжета:
             Ночь.
                  Надеваете лучшее платье.

Или: Бульвар
              Машина.
                       Сунь пятак,-
                                      что-то повертится,
                                                           пошипит гадко.

Или такой яркий пример из стихотворения “Про это”:

           Лубянский презд.
                 Водопьяный
                             вид

            вот.

                вот
                  фон.
        В постели она.
                     Она лежит.
        Он.
           На столе телефон.

б)достижение “кинематографического эффекта”:
    Мотоцикл.
               Толпа.
                      Сыщик.
                              Свисток.

в)именительный падеж как исходный пункт для рассуждения.

г)употребление  для  лаконизма   (например   в   автобиографии   “Я   сам”):
“Беллетристики не признавал совершенно. Философия.  Гегель.  Естествознание.
Но главным образом марксизм.”

Как мы видим функции разные, но  смысл  один  -  разобщённость  именительных
падежей, которые превращаются в независимые синтаксические целые,  связанные
семантически. Это явление  выделяется  и  в  общеупотребительной  речи,  что
отмечают  Шахматов  и  Пешковский.Но  они  склонны   толковать   разобщённые
именитльные падежи как сказуемые, а, следовательно,как  педложения.  Винокур
считает  иначе:  в  синтаксических  целых  (которыми  являются   разобщённые
именитльные падежи) нет наклонения и времени,  поэтоу  они  не  предложения.
Хотя филолог отмечает аналогичную с предложениями функцию этих  конструкций,
но только с оговоркой, что это достигается различными средствами.

Другие именительные тоже не сказуемые.
Отличие от существительных синтаксических единств состоит  в  том,  что  они
разобщены с  текстом,  что  придаёт  новую  художественную  ценность  слову.
Например, числительные обычно не употребляются без существительных, но:
    Четыре.
    Тяжёлые,как удар.
    “Кесарево Кесарю - Богу  богово”.Где  именительный  отделён  от  других
определений.  Наиболее  ярко  разобщение  видно   на   примере   конструкции
“именительное ФРАЗА глагол”(Винокур склонен считать, что  такая  конструкция
предложением не является).
    Морган.
             Жена.
                    В корсетах.
                                  Не двинется.

Или: Москва.
               Вокзал.
                       Народу сонм.

      Набит, что в бочке сельди.

Изолированные именительные аналогичны по функции в тексте - т.к. любые
синтаксические связи с текстом отсутствуют, то они несут лишь смысловую
нагрузку, которая и позволяет относить их к тексту.
    Май стоял.
    Позапрошлое лето.

    Вещи.
          Всем по пять кило.

Лингвист говорит нам о сходных конструкциях,  которые  также  встречаются  в
стихах Маяковского. Если бы у данного слова не было тире, его можно было  бы
принять за прямое дополнение. Кто-то предлагал - сквозь Землю
                           до Вашингтона кабель. Здесь нет вопроса в
винительном или именительном падеже кабель, да это и не важно т.к.
конструкция синтаксического смысла не имеет.
 Или например: Обалдело дивились:
                                  выкрутас монограмма,
                                  дивились сиявшему серебром
                                  полированным...

Монограмма синтаксически равна сиявшему !!!

Атак же: Картина третья.
                              Бытовая.
           Развёртывается у трамвая.- ТРИ отдельные  синтаксические  целые,
которые в обычном языке были бы подлежащим, дополнением и  сказуемым  ОДНОГО
предложения.
    Разобщённые    именительные     -    частный    случай     “преодоления
синтаксиса”(поэтому и короткая строка в творчестве  поэта  и  разброс  слов,
обычно связанных).

Скушно Пушкину.
                    Чугунному ропщется.


Были времена - прошли былинные. - здесь одно существительное  употреблено  в
двух  местах  -  сначала  без  определения,  а  затем   определением.Поэтому
повышается    вес    прилагательного,     появляется     возможность     его
субстантивизации.Вот и ещё пример своеобразия языка Маяковского.

Другое  словесное  разобщение  достигается   вытеснением   зависимой   формы
независимой.
                                                     Пелагея,
                                                                  что
такое?
                                                     где ещё кусок
                 жаркое?

Вместо двупланоаой конструкции “кусок жаркого”,  этим  и  обусловлено  такое
разделение на строки.

А вот  ещё  способ  освобождения  слова  от  синтаксических  связей:  слово,
принудительно требующее дополнения, употребляется без него. “Я  не  могу  на
улицах!”.
    Независимое  употребление  разных  звеньев   предложения   приводит   к
отсутствию  глагола  там,  где  по  норме  он   нужен.Но   т.к.   основанием
высказывания ,как правило, является независимый член речи, нет надобности  в
глаголе.Здесь  нет  предикации,  а  есть  нерасчленённый  способ  выражения,
которым обладает каждое слово.
“Доглагольное”  синтаксическое  построение  делится   на   несколькослучаев.
1)восклицания:
    Нагнали каких-то.
    Блестящие!
    В касках!
    Нельзя сапожища!
    Скажите пожарным...

2)Условные конструкции после если
    Если б рот один, без глаз, без затылка -
    сразу могла б поместиться в рот
    целая фаршированная тыква.

3) Целевые конструкциипосле чтобы:
    Глупые речь заводят:
    чтоб дед пришёл,
    чтоб игрушек ворох.

    Одно обдумывает
                         мозг лобастого,
    чтобы вернее,
                     короче,
                             сжатее.

4) Иллюзия недоговорённости:
    И когда говорят мне , что труд, и ещё, и ещё,
    будто хрен натирают на заржавленной тёрке... (первоначально - “говорят
про труд”).
    Дальнейшим следствием этого принципа является отсутствие союзов:
Замечали вы -
                        качается
                        в каменных аллеях
                        полосатое лицо повешенной скуки...

                        Иззахолустничается.
                        Станет - Чита.

Иногда у Маяковского независимость получает грамматическое выражение:
    Глаза у судьи - пара жестянок
    мерцает в помойной яме...

Сказуемое тяготеет к сравнению (что можно наблюдать в древнерусской
литературе: “...а князь их - фота на голове...”): красная
              - клюквы воз - щека.

Любопытно, что между членами нет отношений подчинения, есть присоединение
независимых членов.Синтаксическая самостоятельность уравнивает все слова и
уничтожает иерархию: Маленькая,
                           но семья.

             Хорошо
                      и целоваться,
                                      и вино.

Тот же смысл и при преобразовании других, менее свободных категорий: “Мы
знаем, кого мети!” , “Поэзия - это сиди и над розой ной...”
    Зачастую видим  изменение ранга слова, например, превращение предлога в
наречие (занимательно, что в древности эти предлоги скорее всего и были
наречиями):
    И за,
    и над,
    и под,
    и пред
    домов дредноуты...

Иногда поэт производит инверсию и без перемены функции, например:
Возрадуйтесь,
                            найден выход
                                             из
            положенья этого...

Нередко   он   опускает   предлоги,   тем   самым   замедляя    онаречивание
существительного с предлогом:“По  Красному  морю  плывут  каторжане,  трудом
выгребая галеру”. Или:  “Склонилась  руке...”,где  обозначение  предмета,  к
которому  обращено  действие  опять  же  подвержено  древнерусской  традиции
(“...избивая гуси и лебеди завтроку и обеду и ужине.”).
    Винокур отмечает, что Маяковский не любит  подчинения,  а  предпочитает
свободные присоединительные конструкции : Оскольких
                              можно
                                     упразднить,
                                                  заменя
                  добросовестным “телевоксом”.



    Испустит чих -
    держусь на месте еле я...

Таким  образом,   особенностью   языка   Маяковского   является   ослабление
синтаксической связи за счёт семантической; слово может быть  синтаксическим
целым  без  иерархических  отношений  с  другими  словами.  Также  в   языке
литературы  этого  неординарного  поэта  нет   различия   между   словом   и
предложением (что, как отмечает  Винокур,  было  присуще  прародителю  всего
земного языка т.е. существовала одна единица  общения  -  предложение-слово-
звук-крик ). О чём это говорит? Нет, совсем не об архаизации или  стилизации
- Маяковского трудно представить человеком, берущим  что-либо  из  прошлого,
он  жил  самым  современным;  это  говорит  о  сохранении   некоторых   черт
праязыка,которые интуитивно оживил и пустил в литературу Маяковский.

                                        4
                             Слово в выражении.


     Фразеология Маяковского представляет соединение слов как носителей
материальных значений.Выражение для него - фразеологический аналог
синтаксического целого(т.е. предложения).
    “Фразеологическими сращениями называются такие лексическо неделимые
обороты, обобщённо-целостное значение которых не определяется значением
составляющих его компонентов.”[3] У Маяковского наблюдаем борьбу с
омертвением отдельного слова в фразеологическом сращении. Слова
восстанавливают свои отдельные значения, т.е. происходит процесс,
аналогичный тому, что прослеживался в синтаксисе. Поэт создаёт такие
условия, что слово во фразеологизме должно ожить, чтобы фраза была понятна.

1) употребление слова в его буквальном и примитивном значении, что зачастую
слышим в разговоре детей .(После того,как одна дама сказала, что в каком-то
деле она собаку съела, мальчик перед её появлением стал прятать своего
щенка.) Совершенно так же Маяковский пишет:
    Она(буржуазия)-
    из мухи делает слона
    и после
    прдаёт слоновую кость.

Налицо разложение идеоматики: Если зуб на кого -
                                           отпилим зуб...

    Кто из вас,
                из сёл,
                     из кожи вон,
                                  из штолен
    не шагнёт вперёд?!

Буквальность из кожи вон подчёркивается параллельными конструкциями: из
сёл, из штолен...
И, конечно, разложение более слабых конструкций:

“Как трактир мне страшен ваш страшный суд”,

“Розданные Луначарским венки лавровые сложим в общий товарищеский суп.”

Или: Сегодня с денщиком:
                          ору ему
                                   - Эй,
  наваксь
          штиблетину,
                       чтоб видеть рыло в ней!-
  и конешно -
              к матушке,
                          а он меня
                                     к моей,
к матушке,
            к свет
                  к Елизавете Кирилловне!

Такое употребление обусловливает двойное восприятие - и целого, и частей.С
таким подходом поэт получает возможность подбирать слова в выражения не
боясь омонимии с фразеологизмами. “Сплошной ливень вспенил белый океан,
сшил белыми нитками небо и воду.” В данном случае наличие фразеологического
сращения “шито белыми нитками” просто игнорируется.

Это я
попал пальцем в небо,

 доказал:

он - вор!

Приципы Маяковского дают богатый материал для каламбуров:На земле
                    огней - до неба...
          В синем небе
                         звёзд -
                               до чорта.
Метафора - это подмена одного значения слова другим[4]; в
общеупотребительном языке есть разграничение сочетаемости слов вообще и
метафор в частности. Поэтому мы говорим: “духовные искания” но “поиски
работы”.
А у Маяковского : Я
                ногой, распухшей от исканий
              обошёл...

Тут оживает первоначальное значение (которое не зависело от контекста).

в сердце таком
слова ничего не тронут :
трогают их революций штыком.

Это четверостишье напоминает полемику о слове трогать в эпоху Карамзина.

Дорога до Ялты
                    будто роман:
всё время
          надо крутить. (от просторечного “крутить любовь”).

Зачастую каламбур рождается при использовании чистого омонима: Чтобы суше
пяткам -
                                пол
                                   стелется,
        извиняюсь за выражение,
                                     прбковым матом.
Ещё одно нововведение - подмена части фразеологизма:
     В этой теме,
                  и личной,
                             и мелкой,

           перепетой не раз
                         и не пять...

Или: Если кто кого ругает
 особенно по общеизвестной матери...
Та же природа в “Окнах роста” - пословицы: “нашла коза на камень”,”Колчак -
не воробей, вылетит, не поймаешь”...”Это написано 50 лет тому вперёд” , ”Мы
аж на тракторах пахали”(от мы пахали), “Облако в штанах” (по аналогии с
“философ в юбке”).



Все эти нововведения не просто для эксперимента, цель поэта - максимально
полно использовать экспрессивность языка вообще и разговорного языка в
частности.Только такое слово могло всколыхнуть массы, сагитировать,
убедить.
Как пишет сам Винокур, это не полный анализ творчества Маяковского, но он
является полным,довольно интересным, освещающим те стороны творчества
поэта, о которых не было сказано ранее.Филолог высказывает мысли, теперь
ставшие основополагающими в исследовании языка Маяковского.



СПИСОК
ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Г.О. Винокур “О языке художественной литературы” (глава “Анализ”)



                           -----------------------
[1] Тренин
[2] в филологии эти термины  употребляются  применительно к другим
конструкциям; Пешковский
[3] М.И.Фомина
[4] Г.О. Винокур



смотреть на рефераты похожие на "Книга Г.О. Винокура О языке художественной литературы"