Литература

Рождественский Всеволод Александрович


                    Рождественский Всеволод Александрович


10. IV. 1895, Царское Село (ныне Пушкин)-
31. VIII. 1977, Ленинград.

 Всеволод Александрович Рождественский  родился  29  марта  1895  г.  в  г.
Царское Село (ныне Пушкин), в  преподавательской  семье,  там  же  учился  в
гимназии, которую закончил уже в Петрограде, в 1914 г. Осенью того  же  года
поступил студентом в Петроградский университет  (филологический  факультет).
В конце 1916 г. был призван к отбыванию военной службы в  царской  армии,  в
запасной электротехнический батальон «на правах вольноопределяющегося»  и  в
январе 1917 г. после сдачи соответствующих экзаменов получил чин  прапорщика
инженерных войск.
 После свержения самодержавия в феврале 1917 г.  на  должности  заведующего
учебными классами оставался в своей части, входящей в состав  войск  военно-
революционного комитета.
 После победы Октября вернулся в университет для продолжения курса.  Весной
1918 г. вступил добровольцем в Красную  Армию,  принимал  участие  в  защите
Петрограда  от  банд  Юденича,  продолжал  службу  в  учебно-опытном  минном
дивизионе в звании комвзвода.
 В 1924 г. демобилизовался  и  вновь  вернулся  в  университет,  который  и
закончил в 1926 г.
 Так как его воинская часть  все  время  входила  в  состав  Ленинградского
гарнизона, он имел возможность заниматься и основным делом своей жизни,
т. е. литературой. Еще в 1918 г. Алексей Максимович Горький  привлек  его  к
работе в основанном им издательстве «Всемирная литература» в качестве  поэта
переводчика. В 1921 г. он выпустил первые свои стихотворные сборники  «Лето»
и  «Золотое  веретено».  С   этого   времени   началась   его   работа   как
профессионального литератора. В 1934 г. Рождественский был принят  членом  в
Союз писателей СССР.
 За  почти  пятидесятилетний  срок   своего   творческого   пути   Всеволод
Александрович  выпустил  около  двух  десятков  стихотворных  сборников,  не
считая  своей  постоянной  работы  в  области  перевода  классиков  западной
прогрессивной литературы.
 Рождественский принимал участие  в  общественной  жизни  Союза  писателей,
неоднократно избирался  в  члены  правления  его  Ленинградского  отделения,
участвовал  в  выездных  Всесоюзного  правления.  Ряд  лет  вел   творческие
семинары по работе с молодыми авторами. Состоял членом  редколлегии  журнала
«Звезда», а позже – членом редколлегии журнала «Нева».
 В июне 1941 г. вступил в армию народного ополчения и в  качестве  военного
корреспондента был назначен в газету «На защиту Ленинграда». В январе  1942
г.  был переведен в 8- ю армию Волховского  фронта.  Всю  войну  провел  на
фронтах: Ленинградском, Волховском, Карельском и закончил ее демобилизацией
в мае 1945 г. в звании военного корреспондента,  капитана  административной
службы запаса.
 В 1955 г. снят с военного учета по достижению предельного возраста.
 Имел ряд правительственных наград за участие в Великой Отечественной войне
– орден Отечественной войны II степени ряд медалей.
 По возвращении с фронтов продолжал свою литературную деятельность, которую
считал основным делом своей жизни.



                          И я служу народу моему –

                    Быть может, той единственной строкою,
                      Которую твердит, готовясь к бою,
                       Артиллерист в грохочущем дыму:
                          «И я служу народу моему!»

                     Когда в ночи, взрывая дождь и тьму,
                        Взвивается сигнальная ракета,
                   Чтоб взять на цель последнюю тюрьму, -
                       Строкою, славящей победу света,
                           И я служу народу моему.

                     И в час, когда на солнечной поляне
                      Сойдемся мы при кликах ликований
                      Я, как заздравный кубок, подниму
                       Строфу мою: в годину испытаний
                           И я служу народу моему.

                                   *  *  *

                      Он стоял над тем, что было садом

                        Седину склонив, не видя слез
                       Точно старый вяз, который рядом
                         С разоренною теплицей рос.

                          Солью борода его намокла,
                       И когда побрел он вдоль пруда,
                       Под ногой похрустывали стекла,
                           У колен шуршала лебеда.

                    В свисте ветра, в злом грачином гаме
                          Яростно сжимались кулаки…
                          А уже на запад за лесами
                          Двигались родимые полки.

                                   *  *  *
                    Все выше солнце. Полдень серебрится.
                       Лес провалился по пояс в снега.
                      Кружок бойцов. Обветренные лица.
                         Суровых истребителей врага.

                     Остер их глаз, а губы плотно сжаты,
                     Шинель осыпал колкий снежный прах.
                         У каждого родные автоматы,
                         Без промаха разящие в боях.

                       Они в кругу уверенном, суровом
                        И закаленном дружеством войны
                     Летят душой за командирским словом,
                      Глядят в простор морозной целины.

                     Все крепче стужа, глубоки сугробы,
                       Но ширится и рвется на простор
                       Высокой мести и священной злобы
                      В снегах блокады поднятый костер.

                                   *  *  *

                        Колеса вздыбленной трехтонки
                             Запутанные провода,
                       И тут же, в брошенной воронке,
                            Как небо синяя вода.

                       Здесь, в предосенней позолоте,
                       В лесу, просвеченном насквозь,
                         За шагом шаг ползти пехоте
                         В огонь и грохот довелось.

                         Но бой ушел. Далеко где-то
                            Рокочут  дымные леса
                         И – ветра свежего примета-
                            Горит  заката полоса.


                                   *  *  *

                                Могила бойца


                      День угасал, неторопливый, серый,
                         Дорога шла неведомо куда, -
                   И вдруг, под елкой, столбик из фанеры-
                         Простая деревянная  звезда.

                       А дальше лес и молчаливой речки
                         Охваченный кустами поворот.
                      Я наклонился к маленькой дощечке:
                    «Боец Петров» и - чуть пониже - год.

                       Сухой венок из побуревших елок,
                    Сплетенный чьей- то дружеской рукой,
                        Осыпал на песок ковер иголок,
                     Так медленно скользящих под ногой.

                        А тишь какая, точно не бывало
                       Ни взрывов орудийных, ни ракет…
                       Откуда он? Из Вологды, с Урала,
                       Рязанец, белорус? - Ответа нет.

                     Но в стертых буквах имени простого
                       Встает лицо, скуластое слегка,
                     И серый взгляд, светящийся сурово,
                         Как русская равнинная река.

                       Я вижу избы, взгорья ветровые,
                        И, уходя к неведомой судьбе,
                         Родная непреклонная Россия,
                        Я низко-низко кланяюсь тебе.



смотреть на рефераты похожие на "Рождественский Всеволод Александрович"