Политология

Современная американская геополитика



      С того момента, как континенты стали взаимодействовать в  политическом
отношении, Евразия становится центром мирового могущества. Однако  последнее
десятилетие ХХ века было  отмечено  огромным  сдвигом  в  мировых  делах.  В
течении  всего  лишь  одного  столетия  Америка  под   влиянием   внутренних
изменений, а также динамичного развития  международных  событий  из  страны,
относительно изолированной в  Западном  полушарии,  превратилась  в  державу
мирового масштаба по размаху интересов и влияния.

      Роль Соединенных Штатов на мировой  арене  еще  более  возросла  после
окончания «холодной войны» и распада их  главного  конкурента  -  Советского
Союза. Это событие положило конец существовавшему ранее биполярному  миру  и
привело к необходимости пересмотра американского внешнеполитического  курса,
который был ориентирован прежде всего на Советский  союз  и  базировался  на
системе «сдерживания».

      По мнению некоторых исследователей  политического  процесса  на  смену
биполярному  миру  должен  прийти  многополярный  мир.   Например,   Гаджиев
считает,  что   «конец   биполярного   мира   и   исчезновение   одного   из
сверхдержавных полюсов отнюдь не означает  пришествия  единополярного  мира,
управляемого одной единственной сверхдержавой в лице Соединенных Штатов.  Мы
имеем дело фактически с исчезновением  самого  феномена  сверхдержавности  с
мировой экономической и геополитической авансцены».[1]

      Однако, крупные американские специалисты в области геостратегии, такие
как  бывшие  госсекрктарь  США  Генри  Киссенджер  и  бывшие   советник   по
национальной  безопасности  Збигнев  Бжезинский,  не  разделяют  эту   точку
зрения.  Так  Киссенджер  пишет,  что  после  холодной  войны  США  остались
«единственной сверхдержавой, которая обладает возможностью  вмешательства  в
любой  части  земного  шара»[2],  хотя  при  этом  он  немало  говорит  и  о
сложностях стоящих на пути американского господства. Бжезинский  же  гораздо
более уверенно говорит  об  американском  доминировании  и,  фактически,  об
однополярной системе в современном мире. Он пишет о Соединенных  Штатах  как
о «единственной и действительно первой подлинно глобальной державе»[3].

      Американское мировое  господство  отличается  стремительностью  своего
становления,  а  также  глобальными  масштабами   способами   осуществления.
Бжезинский выделяет следующие этапы становления «американской гегемонии»:

      Испано-американская   война   1898   года   -   первая   для   Америки
захватническая война за  пределами  континента.  Распространение  власти  на
Тихоокеанский регион, Гавайи, до Филиппин.

      «Доктрина Монро». Цель - военно-морское  господство  в  двух  океанах.
Строительство Панамского канала.

      К началу первой мировой войны экономический  потенциал  Америки  около
33%  мирового  ВВП.  Великобритания  лишается  роли  ведущей  индустриальной
державы.

      Первая мировая война - первая возможность для переброски  американских
вооруженных сил в Европу. Первые крупные дипломатические шаги по  применению
американских принципов в  решении  европейских  проблем.  Однако  эта  война
скорее европейская, чем глобальная.
Разрушительный  характер  первой  мировой  войны  ознаменовал  начало  конца
европейского политического, экономического и культурного превосходства.
Вторая мировая война - действительно глобальная. Главные  победители  США  и
СССР становятся преемниками спора за мировое господство.
50 лет холодной войны. Появление ядерного оружия делает войну  классического
типа практически невозможной. В геополитическом плане конфликт протекает  на
периферии Евразии.
Развал советско-китайского блока.
Стагнация и экономический упадок в СССР.
Распад Советского Союза, главного соперника за мировое господство.

      В результате, Америка заняла  лидирующие  позиции  в  четырех  имеющих
решающее  значение  областях  мировой  власти:  «в   военной   области   она
располагает   не   имеющими   себе    равных    глобальными    возможностями
развертывания;  в  области  экономики  остается  основной   движущей   силой
мирового развития; в  технологическом  отношении  она  сохраняет  абсолютное
лидерство  в  передовых  областях  науки  и  техники;  в  области  культуры,
несмотря на ее некоторую примитивность, Америка пользуется не  имеющей  себе
равных притягательностью, особенно среди молодежи  всего  мира,  -  все  это
обеспечивает Соединенным Штатам политическое влияние, близкого  которому  не
имеет ни одно государство.»[4] Именно сочетание всех  этих  факторов  делает
Америку, по мнению Бжезинского единственной мировой сверхдержавой  в  полном
смысле этого слова.

      Американское  влияние  подкрепляется  и  сложной  системой  союзов   и
коалиций, которые опутывают весь  мир.   Это  породило  новый  международный
порядок, который «не только копирует, но и воспроизводит за  рубежом  многие
черты  американской  системы»[5].  К  этой   системе   относятся   следующие
компоненты:
система коллективной безопасности, в том числе объединенное  командование  и
вооруженные силы, например НАТО, Американо-японский договор  о  безопасности
и т.д.;
региональное  экономическое  сотрудничество,   например    APEC,   NAFTA   и
специальные глобальные организации сотрудничества, например Всемирный  банк,
МВФ, Всемирная организация труда;
процедуры, которые уделяют особое  внимание  совместному  принятию  решений,
даже при доминировании Соединенных Штатов;
предпочтение демократическому членству в ключевых союзах;
рудиментарная  глобальная  конституционная  и  юридическая   структура   (от
Международного  Суда  до  специального  трибунала  по  рассмотрению  военных
преступлений в Боснии).

      Большая часть этой системы возникла во время  холодной  войны  и  была
направлена на сдерживание глобального соперника -  Советского  Союза.  Таким
образом, она уже была готова к глобальному применению.



      Как бы ни было велико влияние Соединенных  Штвтов,  Евразия  сохраняет
свое геополитическое значение и именно от положения дел на  этом  крупнейшем
материке зависит политическое  будущее  Америки.  Соответственно  «вопрос  о
том, каким образом имеющая глобальные интересы  Америка  должна  справляться
со сложными отношениями между евразийскими деражавами и особенно  сможет  ли
она  предотвратить  появление  на   международной   арене   доминирующей   и
антагонистической  евразийской  державы,  остается   центральным   в   плане
способности  Америки   осуществлять   свое   мировое   господство».[6]   Так
определяет основную задачу американской внешней Збигнев Бжезинский.

      В этом вопросе его  позицию  разделяет  и  Генри  Киссенджер,  который
пишет, что «геополитически Америка представляет собой остров между  берегами
гигантской Евразии, чьи ресурсы и население в огромной  степени  превосходят
имеющиеся в Соединенных Штатах.  Господство  какой-либо  одной  державы  над
любым из составляющих Евразию континентов:  Европой  или  Азией  -  все  еще
остается критерием стратегической опасности  для  Америки.»[7]  Такого  рода
перегруппировка стран смогла бы  превзойти  Америку  в  экономическом,  а  в
конечном счете и в военном отношении. Недопущение  такого  поворота  событий
- одна из важнейших целей американской внешней политики.

      Бжезинский сравнивает Евразию с шахматной доской, на  которой  ведется
борьба за мировое господство. Около 75% мирового населения живет в  Евразии,
и большая часть мирового физического богатства находится  там  же,  на  долю
Евразии приходится около 60% мирового ВНП и  около  трех  четвертей  мировых
энергетических запасов. Контроль над Евразией почти  автоматически  повлечет
за собой подчинение Африки. Таким образом, именно  в  Евразии  сосредоточены
геополитические интересы  Америки.  В  совокупности  евразийское  могущество
значительно превышает американское.  Но  «к  счастью  для  Америки,  Евразия
слишком велика, чтобы быть единой в политическом отношении».[8]

      Для   соединенных    Штатов    евразийская    геостратегия    включает
«целенаправленное руководство динамичными с геостратегической  точки  зрения
государствами-катализаторами  в геополитическом плане»[9],  при этом  должны
соблюдаться два равноценных интереса  Америки:  в  ближайшей  перспективе  -
сохранение своей исключительной глобальной власти, а в  далекой  перспективе
-   ее  трансформацию  во  все  более  институционализирующееся   глобальное
сотрудничество.

      Разрабатывая американскую геостратегию в отношении Евразии, Бжезинский
выделяет две особенно важные категории стран: геостратегические  действующие
лица и геополитические центры.  Активными  геостратегичиескими  действующими
лицами являются государства, которые «обладают волей осуществить власть  или
оказывать влияние за пределами собственных границ, с тем  чтобы  изменить  -
до степени, когда  это  отражается  на  интересах  Америки,  -  существующее
геополитическое положение.»[10] Они склонны  к  непостоянству  и  критически
оценивают  американскую  мощь,  определяют  пределы,  в  рамках  которых  их
интересы совпадают или за которыми вступают в противоречие с  американскими,
и после этого формируют свои собственные  задачи,  иногда  согласующиеся,  а
иногда противоречащие американской политике.

      Геополитические центры - «это государства, чье значение вытекает не из
их силы и мотивации, а скорее из их потенциальной  уязвимости  для  действий
со   стороны   геостратегических   действующих    лиц»[11].    Чаще    всего
геополитические центры  обуславливаются  своим  географическим  положеникем,
которое в ряде случаев придает  особую  роль  в  плане  контроля  доступа  к
важным   районам,   либо   возможности   отказа   важным   геостратегическим
действующим лицам в получении ресурсов. Такие  страны  могут  действовать  и
как щит государства или даже региона, имеющего жизненно важное  значение  на
геополитической арене.

      В текущих условиях в масштабе всего мира по  крайней  мере  существуют
пять ключевых геостратегических  действующих  лиц   и  пять  геополитических
центров. Франция, Германия, Россия, Китай и Индия,  по  мнению  Бжезинского,
являются крупными активными фигурами.  Украина,  Азербайджан,  Южная  Корея,
Турция и Иран играют  роль  принципиально  важных  геополитических  центров,
хотя и Турция, и  Иран  являются  в  какой-то  мере  также  геостратегически
активными странами.

      Европа является естественным союзником Америки. Важность  отношений  с
Европой подчеркивает как Бжезинский, так и Киссенджер, который пишет, о  том
что «со стороны Европы реальное содействие всегда  много  значительнее,  чем
со стороны любого другого района  земного  шара»[12],  а  главным  связующим
звеном между Америкой и Европой видит  НАТО.  Бжезинский  говорит  о  важном
значении объединенной  Европы,  которая  указывает  направление  к  созданию
более крупных форм постнациональной организации. Кроме того, по его  мнению,
Европа служит «трамплином, для дальнейшего продвижения  демократии  в  глубь
Евразии.»[13] таким образом  США  оказываются  заинтересованы  в  дальнейшем
продвижении структур ЕС а также НАТО на восток.  Такая  Европа  являлась  бы
плацдармом Америки на европейском континенте.

      Без стабильной  политической  ситуации  в  России  трудно  говорить  о
безопасности  в  Евразии.  Поэтому  и  Бжезинский  и  Киссенджер  говорят  о
необходимости поддержки демократических преобразований в России, но в то  же
время они оба опасаются возрождения  имперских  амбиций  в  случае  усиления
позиций  России.   Поэтому  Бжезинский  считает  геополитически  важным  для
Америки недопущение  возврата  Украины  в  состав  Российского  государства,
удержание России  преимущественно  в  рамках  национального  государства,  а
также  усиление  органических  связей  с  Европой.   Возможное   в   будущем
присоединение такой России к европейским  и  трансатлантическим  структурам,
открыло бы в  них  путь  и  для  закавказских  республик  и  значительно  бы
расширило границы американского влияния в Евразии.

      По мнению Бжезинского стабильность в  Евразии  должна  быть  укреплена
созданием трансевразийской системы безопасности, которая  бы  охватила  весь
континент. «Америка, Европа, Китай, Япония, конфедеративная Россия и  Индия,
а также, возможно, и другие страны могли  бы  сообща  послужить  сердцевиной
такой  более   структурированной   трансконтинентальной   системы.»[14]    И
Бжезинский и Киссенджер склонны считать  американское  господство  временным
явлением. «В конце концов мировой  политике  непременно  станет  все  больше
несвойственна  концентрация  власти   в   руках   одного   государства»[15].
Следовательно,  США  не  только  первая  и   единственная   сверхдержава   в
глобальном масштабе, но, вероятнее всего, и последняя.
-----------------------
[1]  Гаджиев К.С., «Введение в геополитику»./ М. 1998 // с. 214
[2]  Киссенджер Г., «Дипломатия»/ М. 1997// с. 733
[3]  Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ М. 1998// с. 12
[4] Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ с.36
[5] Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ с.41
[6]  Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ с. 11-12
[7] Киссенджер Г., «Дипломатия» /с. 740-741
[8] Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ с.44
[9] Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ с.54
[10] Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ с.54
[11] Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ с.55
[12] Киссенджер Г., «Дипломатия» /с. 747
[13] Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ с.74
[14] Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ с.247

      [15] Бжезинский З., «Великая шахматная доска»/ с. 248




смотреть на рефераты похожие на "Современная американская геополитика"