Религия и мифология

Бог и человек у Гераклита Эфесского


                     Бог и человек у Гераклита Эфесского

      Гераклит постоянно говорит о, казалось  бы,  взаимоисключающих  вещах.
Более того, эти предметы  не  просто  становятся  отдельными  объектами  его
внимания — они соединяются у него во  взаимообуславливающих  связках.  Сверх
этого,   только   такие   будоражащие   читателя   конструкции   оказываются
единственными смыслообразующими  для  него.  Гераклит  пытается  отыскать  в
языке  слова,  выражающие  эту  противоречивую   природу   вещей,   единство
противоположностей. Гераклит употребляет слово  «бог» как синоним  «логоса»,
он стремится представить логос как такое всеобщее в мире, которое  заключает
в  себе  единство  противоположностей.  Бог  у  Гераклита   не  есть   нечто
индивидуальное и единичное (потому что  логос  не  хочет  называться  именем
Зевса как такового, но называется им  как  принципом  (/32DK)),  он  (логос,
бог) в качестве всеобщего в мире воплощает единство всех  противоположностей
(77/67DK).
      Привлекает внимание появление во  фр.  77/67DK  слова  «война».  Война
(полемика) является одним из ключевых понятий у  Гераклита.  Употреблено  ли
здесь «война» как общефилософская идея  борьбы,  или  же  в  обычном  смысле
военного сражения? Поскольку Гераклит  говорит  что  «война  —  отец  всего»
(/53DK) и что «война всеобща» (/80DK), надо полагать, что речь идет здесь  о
войне как о варианте жизнедеятельности. Во  всеобщем  же  смысле  эта  война
сама находится в войне с миром, как  со  своим  дополнением.  По-русски  это
можно передать так: война и мир находятся в имплицитной полемике. Еще  одним
аргументом в пользу того, что мы имеем дело  с  расхожим  значением  ???????
служит наличие рядом пары зима–лето. Зима и  лето  —  противоположности,  но
они не носят всеохватывающего значения, ведь есть еще осень и весна.
      Что касается огня  (о  котором  говорится  в  77/67DK  далее),  то  он
представляется формой воплощения бога (логоса).  Недаром  Гераклит  говорит,
что «на огонь все обменивается, и  огонь  на  все»  (/90DK).  Именно  огонь,
среди  наглядно  воспринимаемых  проявлений  реальности,  наиболее   подобен
всеохватывающему и внутренне сражающемуся принципу бытия.  Бог  претерпевает
изменения как огонь. Но не будь огня, не было  бы  никакого  аромата.  Огонь
является потенцией,  благовоние  же  материалом.  Так  и  во  всем  —  логос
пронизывает  все  существующее,  и   оно   воспринимается   нами   в   своем
многообразии.  При  этом,  во-первых,   у   всего   одна   природа   (борьба
противоположностей) в смысле того, что позволяет всему  быть;  а  во-вторых,
представление  обо  всем  является  (не  более  и  не   менее)   восприятием
результата     «оживления»     логосом     самих     по     себе     мертвых
противоположностей.Антитетичность мышления по Гераклиту  коренится в  схемах
описания мира, находящихся в генетической связи с поэзией мифа. Но  Гераклит
  усилил  характер  известного  ему  языка,  вводя   все   новые   и   новые
противопоставления.  Список  их  (в   отличие   от   фиксированной   десятки
противоречий   у   пифагорейцев)   остается   у   него   открытым.   Однако,
разомкнутость набора антитез Гераклита не означает, что вещи переходят  друг
в  друга  произвольно.  Логос  требует  взаимной  трансформации   в   рамках
противопоставлений. Другое дело, что объем противопоставлений не ограничен.
      Гераклит показывает динамический характер единства  мироздания  и  его
принцип (логос) показывая не только противоположности  как  составные  части
всего. Он говорит и об отношениях к одной вещи  (/61DK).  Нечто  оказывается
полезно одному, но вредно другому. Так каково оно — хорошо или плохо?!   Для
бога (логоса) все противоположные  оценки  предельно  релятивизируются.  Для
него все есть хорошо (91/102DK). В гармонии логоса  нет  места  человеческим
пристрастиям (ничтожность этих пристрастий можно видеть даже  в  расхождении
мнений самих людей, но это требует отдельного рассмотрения).  Природа  вещей
не может быть извлечена из  их  применения  и  конкретных  обстоятельств,  в
которых они  оказываются.  По  мере  абстрагирования  проявления  реальности
получают (обнаруживают) одинаковую ценность.
      «Для бога все хорошо и дубро и  справедливо»,  поскольку  логос  имеет
подход к каждой вещи,  для  каждого  может  найтись  комплиментарность.  Для
массового сознания (мифология) все могло перейти во все, ничто само по  себе
не содержало критериев справедливости, отсюда  эти  критерии  «выдумывались»
людьми  —  «люди  же  одно  поняли  уместным,  другое  неуместным».  Поэтому
Гераклит так поносит Гесиода, не уяснившего, что «день и  ночь  —  одно».  У
Гераклита для  логоса  нет  нужды  в  волюнтаристском  присваивании  ярлыков
правильного и неправильного — для всего конкретного  есть  его  справедливое
дополнение. Это надо понимать максимально общо — «все справедливо», так  как
фактически нет ничего самостоятельного, но  все  есть  одно.  Недаром  текст
идет сплошным набором слов: бог (логос) есть не  день  и  ночь,  а,  скорее,
день+ночь. Все существующее правильно в своей сути, так как  оно  есть.  Это
уже для людей нет  иной  возможности  понимать  все,  кроме  как  через  его
проявления в противоположностях. Однако можно выйти от частного  к  единству
и далее к логосу, как принципу единства.
      Гераклит критичен к человеческим способностям в  области  философского
понимания, отчасти по причине горького опыта. Вокруг себя  он  видит  только
произвольное, религиозно-мифологическое  задание  смыслов  действительности.
Отсюда следует,  что  человеческое  устройство  не  являет  нам  способности
непосредственно определять принцип мироздания (90/78DK). Кажется, что  здесь
идет речь именно о божественном как принципе (логосе) и о  человеческом  как
проявлении, нежели о противопоставлении  бог–человек,  в  смысле  день–ночь.
Понимание целого (логоса) затруднено для человека,  поскольку  сам  по  себе
человек есть  одно  из  многих  проявлений  бытия.  В  случае  человека  это
проявление «осложняется»  (само)рефлексивной  способностью.  Это  несомненно
помещает человека в особую ситуацию, но нисколько не  снимает  необходимости
принятия  в  себя  божественной  универсализирующей   способности,   которая
оживотворяет  и  делает  подлинным  любое  существование[1].  Для  бога   же
(логоса)  понимание  есть  собственный  принцип.  Логос  для  всего  «знает»
справедливое дополнение.
      ?     ?     ?
      ?     ?
      ?
-----------------------
[1] Нельзя не провести в этой связи параллель с новозаветной идеей новой
жизни во Христе (напр. классическое 2Кор. 5:17) или с экзистенциалистским
требованием подлинного бытия /существования/ (особенно явно в Dasein
Хайдеггера).



смотреть на рефераты похожие на "Бог и человек у Гераклита Эфесского"