Философия

Еще раз об Антихристе Ф.Ницше


Сверхчеловек и проблема веры
      Мнимая однозначность предпоследней книги  Фридриха  Ницше  «Антихрист»
закодирована уже в ее  названии,  переводимом  также  как  «Антихристианин»,
подобная  неоднозначность  будет  прослеживаться  и  в  отношении  Ницше   к
личности  самого  Христа,  -   между   учением   которого   и   исторически-
идеологическим наслоением христианства он проводил  разделительную  черту  -
неоднозначность Антихриста - Люцифера, намертво вписанного в  круг  вопросов
веры.
      Каков Христос в глазах Ницше? Это некто, стоящий по ту сторону «всякой
религии, всех  понятий  культа,  всякой  истории,  естествознания,  мирового
опыта, познания, политики, психологии, вне всяких книг,  вне  искусства»[1].
Христос у Ницше - «идиот» в понимании Достоевского - игнорирует все то,  что
понимается под «жизнью». Все составные  элементы  жизни  понимаются  им  как
символы, как материал для его притч о жизни совсем  другой,  считающейся  за
реальную, которую символически можно назвать «внутренней» и  вне  которой  и
нет ничего, включая смерть. Нет греха, нет вины, нет наказания. «Грех,  все,
чем определяется расстояние между Богом и человеком,  уничтожен»[2].  «Бог»,
«Сын  Человеческий»,  «Царство  Небесное»  становятся  символами  состояний,
приравниваемых к блаженству,  ставшему  единственной  реальностью.  «Царство
Божие» не есть что-либо, что можно ожидать, оно не имеет «вчера» и не  имеет
«послезавтра», оно не приходит через тысячу лет - это есть опыт сердца;  оно
повсюду,  оно  нигде...»[3]  Христос  оставляет  в  наследство  человечеству
практику,  в  том  числе  практику  поведения  в  различных  неблагоприятных
жизненных ситуациях, практику несопротивления. Ницше ставит  в  вину  Церкви
то, что ею из Евангелия «фокуснически изымается  все  понятие  «блаженства»,
единственная его реальность, в пользу состояния после смерти![4]
      Ницше, непрестанно напоминающий  о  том,  что  слабому  должно  помочь
умереть,  не  может  не  упрекать  Христа  в  бегстве  от   «реальности»   в
непостижимое.
      Итак, обвиняется христианство, но христианство  как  фарисейство,  как
построение жрецов-мифотворцев, выстроивших угодный  им  миф.  В  досконально
рассматриваемой психологии жреца раскрывается  изобретенная  последним  ложь
«нравственного миропорядка». Всякому самоценному  естественному  учреждению,
такому как государство, брак и  так  далее,  обесценивания  природу,  жрецом
дается сообщающая ценность. Неповиновение жрецу и «закону» с  необходимостью
влечет  за   собой   обретение   «греха»   со   всеми   вытекающими   отсюда
последствиями, в том числе с наказанием.
      Ницше  ставит  в  упрек  европейским  расам  то,   что   ассимилировав
христианскую  религию,   они   впитали   вместе   с   ней   противоречия   и
болезненность, не пересоздав ни нового божества, ни себя  за  последние  две
тысячи лет.
      Ницше проводит сравнительный анализ христианских источников  с  книгой
законов  Ману.  Цели   этих   трудов   диаметрально   противоположны,   как,
разумеется, противоположны и методы к их достижению,  и  само  происхождение
книг. Написание кодекса законов Ману по существу явилось подведением  итогов
продолжительного разнообразного жизненного опыта народа  с  последующей  его
систематизацией. В  целях  избежания  дальнейшего  эксперимента,  разложения
ценностей, традиция  здесь  взаимодействует  с  откровением.  Базовый  тезис
следующий: "Бог это дал, предки это пережили"[5]  .  "Порядок  каст,  высший
господствующий   закон,   есть   только   санкция   естественного   порядка,
естественная законность первого ранга, над которой  не  имеет  силы  никакой
произвол, никакая «современная идея»[6].
      Основанием пирамиды культуры с необходимостью будет являться прослойка
населения,  носящая  название  «посредственности»  с   ее   ориентацией   на
специальную  деятельность  в  разнообразных  областях,  вершиной  -  духовно
одаренные как самые сильные, серединой - воины и судьи, стражи права.  Такое
деление произведено самой Природой, а не Ману, а  значит,  оно  обречено  на
жизненность.  Восстания  низшего  против   высшего,   сопрягающие   в   себе
экономические деформации общества с вырождением первохристианских  ценностей
в  прохристианские  права  большинства,  последние  тысячелетия   насыщавшие
кровью  землю,  во  многих  цивилизованных  странах  привели  к  образованию
современных   демократий   с   их   прагматически   вывернутыми    наизнанку
христианскими ценностями.
      Искаженная вера вступила  на  замену  христианской  практике  -  такой
жизни, какою жил Христос. Ницше пишет о том, что  «истинное,  первоначальное
христианство возможно во все  времена.  Не  верить,  но  делать,  а,  прежде
всего, многого не делать, иное бытие...»[7] Таким образом, в конце XIX  века
символический  статус  христианства  отстаивается   немецким   философом   в
сочинении «Антихристианин».
      Важнейший момент мистерии - смерть на кресте  -  становится  диагнозом
непонимания  учения  последователями,  одновременно  явившись  причиной  для
целой цепи последующих измышлений  и  ложных  выводов  относительно  «почему
именно  так?»  В  основе   нашедшихся   ответов   лежало   одно   из   самых
антихристианских качеств человека -  месть:  царство  божие  превратилось  в
ожидаемое кровавое судилище над врагами «церкви».
      Рассмотрим воззрения на проблему христианства философов, не избежавших
прямого влияния Ницше на формирование своего мировоззрения.  Карл  Ясперс  в
ницшеанской  критике  морали  христианства  видел  «недоразумение»,  причина
которого – в непроведенном разделении между истинными  моральными  стимулами
данной религии и моралью ему  современного  мира.  Если  для  Ницше  человек
является  одновременно  червем  и  венцом  творения,  в   который   вплетена
потенциальная энергия возвышения над самим собой и бренностью своего  бытия,
то по Ясперсу человек может возвыситься только в  соответствии  с  единым  -
Богом,  Абсолютом,  что  исключает  ницшеанскую  свободу  к  творчеству  вне
трансценденции.  Ясперс  отбрасывает  и   все   презрительные   христианские
характеристики человека – «неопределившегося животного».
      Макс Шелер[8], подобно Ясперсу, переработал и совместил идейные базисы
Ницше и Христа  /христианства/.  Снимая  вину  в  «фальсификации  ценностных
таблиц» с христианства, Шелер  перекладывает  ее  на  явление  ресентимента,
представляющего    собой    интенсивное    переживание     с     последующим
воспроизведением  ответной  реакции  на   действия   другого   человека,   в
результате которого погружаемая в центр личности эмоция  удаляется  из  зоны
выражения и действия личности. Такая ответная реакция, негативная по  своему
характеру, является долговременной  психической  установкой,  основанной  на
чувстве собственного бессилия и  служит  источником  изменения  ценностей  и
основанного  на  них  мировоззрения.  Неспособность  к  овладению   желанным
благом,  сопряженная  с   ненавистью   к   себе   как   носителю   бессилия,
трансформируется  в  некую  любовь  к   вызывающим   изначально   отвращение
объектам,  представляющим  низшую  ценность:  априорные  ранговые  отношения
между ценностными модальностями смещаются.
      Утверждение   Ницше   о   христианстве   как   «цветке   ресентимента»
опровергается, ибо подлинная христианская идея любви не имеет ничего  общего
с последним. Мир же дается человеку через  любовь,  сила  которой  в  каждом
индивидуальном  случае  соответствует   его   способности   к   контакту   с
Универсумом - Богом - Единым.  Обвинение  в  заражении  ресентиментом  может
иметь  отношение  лишь  к  некоторым   сторонам   модифицированных   моделей
христианства и главным образом касается гуманизма, отвернувшегося от Бога  и
любви во Христе.
      Гуманизм как порождение буржуазии, согласно Шелеру, впитал в  себя  ее
главную   отличительную   особенность   –   социогенетическую   вторичность,
компенсирующую недостаток своих  витальных  сил  и  врожденный  страх  перед
жизнью   особой   реактивностью    натуры,    позволяющей    целерационально
использовать  чужие  жизненные  энергии,  паразитируя  на  них.   Негативный
«буржуазный   дух»,   паразитируя    над    позитивной    предприимчивостью,
осуществляет переворот в системе ценностей, активизируя приобретательство  и
жажду наживы, упраздняя любовь.[9]
      Простое человеколюбие  (констатируется  широкая  распространенность  и
мнимого человеколюбия, основанного на ресентименте) является лишь  шагом  на
пути к акосмистской любви к Богу и человеку.
      Немаловажную роль в рисуемой  картине  мира  играет  вводимое  понятие
этоса - системы ценностей субъекта  (индивидуума,  семьи,  расы,  нации...),
сложившейся    по    определенным    правилам    ценностных    предпочтений:
господствующий этос общества творит соответствующую  систему  мировоззрения,
социальную мораль, на которых  и  сказывается  в  первую  очередь  возможное
отравление ресентиментом.
      Шелер  не  признает  за   ненавистью   изначальной   укорененности   в
человеческой природе, подобной укорененности любви, что означало  бы  разрыв
с  христианской  традицией.[10]  Ненависть  является  следствием   нарушения
данной Богом иерархии ценностей. Подобное отклонение  имеет  своей  причиной
прельщение чем-либо  и  варьируется  от  относительного  до  абсолютного  (в
случае сотворения себе кумира), оно может  быть  обусловлено  разнообразными
факторами, включая наследственные и социальные.
      Надежды на будущее связываются с отмиранием старого буржуазного  этоса
и рождением нового,  причем  отнюдь  не  при  помощи  пролетариата,  но  как
результат расово-этнических смешений, в  связи  с  чем  народо-населенческие
проблемы   становятся   предметом   пристального   шелеровского    внимания.
Социальный идеал  Шелера  предстает  в  образе  свободного  от  ресентимента
воплощения христианской любви.
      Затрагиваемые «Антихристианином» темы тесно взаимосвязаны между  собой
и  могут  быть  рассматриваемы  на  фоне  их  классической   систематизации,
проделанной  Мартином  Хайдеггером,[11]  согласно  которой   принципиальными
моментами являются:
нигилизм;
переоценка ценностей;
воля к власти;
идея вечного возврата;
идея сверхчеловека.
      Рождение  нигилизма  понимается  как  начало  новой  эры   в   истории
человечества.  Нигилизм,  отталкивающийся  от  события  смерти  Бога,  далее
наполняет себя созидающим смыслом. Появляется определение всего  сущего  как
воли к власти - ее  самоуполномочения  на  превосхождение  себя  самой,  что
тесно связано с доктриной  вечного  возвращения.  Целью  единственно  сущего
является «сверхчеловек» - «... тот высший  однозначный  образ  человечества,
который в качестве безусловной воли к власти в  каждом  человеке  на  разной
ступени восходит к власти, наделяя  тем  самым  человека  принадлежностью  к
сущему в целом, то есть  воле  к  власти,  и  удостоверяя  его  как  истинно
сущего, близкого к действительности и к «жизни»[12].
      Проводимая Ницше разделительная черта между личностью Иисуса Христа  и
феноменом  христианства  позволяет  сделать  вывод  о  неприятиии  философом
идеологического наслоения исторического тела христианства  ввиду  оказанного
им негативного влияния на разнообразные аспекты жизни  человека  в  обширной
зоне влияния этой религии, тогда как к самому Христу у Ницше  прослеживается
неоднозначное отношение (от  жесткой  критики  до  фактического  преклонения
перед мудростью простоты),  свидетельствущее  о  предельной  прозрачности  в
расстановке акцентов по данной проблеме.
      Ницше заинтересован в функционировании нового учреждения, которое, уже
вне  религиозной   санкции   на   жизнь,   осуществляло   бы   проникновение
многочисленных аспектов жизнедеятельности человека,  посильно  регламентируя
ее,  а  не  паразитируя,  и  не  саморазлагаясь   в   качестве   религиозно-
государственного института.
      Попытки синтеза наследия Ницше с реставрацией первоначальных
христианских ценностей, совершаемые Шелером, Ясперсом, свидетельствуют о
поиске промежуточных путей в будущее, приспособлении к сложившемуся
мировосприятию современного человека. Однако, христианские ценности не
поддаются скрещиванию с методологическими изысканиями в религиозной сфере
от философии, давая в итоге очередные неприменимые на практике утопические
умопостроения
-----------------------

[1] Ф. Ницше. Соч. в двух томах. М., Мысль, 1990. Т.2, с.658.
[2] Там же, с.658.
[3] Там же, с.660.
[4] Там же, с.665
[5] Там же, с.684.
[6] Там же, с.685.
[7] Там же, с.663.
[8] Шелер М. Избранные произведения. М., Гнозис, 1994.
[9] Чер-унг Пак. Ресентимент, оценка, знание и социальное действие в учении
Макса Шелера. www.nir.ru
[10] Малинкин А.Н. Учение Макса Шелера о ресентименте и его значение для
социологии. www.nir.ru

[11] Хайдеггер М. Европейский нигилизм. //Время и бытие. М., Республика,
1993.
[12] Там же, с.77.



смотреть на рефераты похожие на "Еще раз об Антихристе Ф.Ницше "