Искусство и культура

Поль Гоген


                                 ПОЛЬ ГОГЕН
Тех, кто считается «отцами  новейшего  искусства»,  так  же  трудно,  как  и
импрессионистов, относить к единой школе, равно  как  говорить  об  общности
истоков их творчества. Разница между  Ван  Гогом,  Гогеном  и  Сезанном  еще
очевиднее в их акварелях, чем в картинах маслом.
Первые значительные гуаши  Гогена  возникли  во  время  третьего  пребывания
художника в Бретани, в окрестностях Понт-Авена. Гогену хотелось  пожить  по-
дальше от туристов: он обосновался в уединенной деревушке Пульдю  на  берегу
моря и со 2 октября 1889 года по 7 нояб-ря 1890 года жил на полном  пансионе
в гостинице Мари Анри (по прозвищу Мари Пупе, то есть Мари Кукла) вместе  со
своими друзьями Филижером, Серюзье, Шарлем Лавалем и –главное -  Мейером  де
Хааном.
Якоб Мейер де Хаан родился в 1852 году  в  Амстердаме  в  богатой  еврейской
семье. За  ежемесячную  пенсию  в  300  франков,  дававшую  ему  возможность
целиком посвятить себя живописи, Мейер де Хаан  уступил  братьям  бисквитную
фабрику, которой ранее управлял.  Находясь  в  Лондоне,  он  познакомился  с
Камилем  Писсарро;  последний  посоветовал  ему  отправиться  в  Бретань   и
поработать там с Гогеном. Вот почему голландский художник оказался в  Пульдю
и  постепенно  превратился  в  ученика,   наперсника,   а   также   мецената
основоположника «синтетизма».
  Живя в Пульдю, Гоген и Мейер де Хаан расписали дом  Мари  Анри.  В  ноябре
1889 года Гоген сделал, в частности,  два  портрета,  предназначавшиеся  для
верхних створок буфета в столовой. В одном (сейчас  в  Национальной  галерее
Вашингтона - фонд Честера Дейля)  он  написал  карикатурный  автопортрет,  в
другом (принадлежащем Дэвиду Рокфеллеру в Нью-Йорке)  представил  Мейера  де
Хаана.
Прежде чем сделать это последнее полотно, Гоген определил его  композицию  в
акварели, подцвеченной гуашью,  красные,  синие,  оранжевые  и  желтые  тона
которой положены широкими четкими пятнами и сильно оконтурены.  Завороженный
странным лицом, рыжей бородой и деформированным туловищем друга,  Гоген,  не
колеблясь, подчеркнул все это точными и выразительными линиями. Опершийся  о
деревенский  стол,  Мейер  де  Хаан  с  широко  раскрытыми,  остановившимися
глазами  производит  впечатление  человека,   целиком   предавшегося   тоске
метафизических размышлений. Лежащие перед ним  подле  лампы  книги  с  четко
различимыми  названиями—«Потерянный  рай»  Мильтона  и   «Sartor   Resartus»
(«Заштопанный портной»— латин.) Карлейля — придают  сцене  волнующий  смысл,
так как символизируют вечное противоборство добра и зла.



Портрет Мейера де Хаана около 1889
Акварель и гуашь, 16,5 Х 11,5 см
Работа не подписана
Происхождение: Париж, коллекция
Амбруаза Воллара;
Нью-Йорк, коллекция Д. Гарди.
       За зиму, проведенную в Пульдю вместе с Серюзье и Мейером  де  Хааном,
Гоген не только расписал портретами огромный  буфет,  прославивший  столовую
Мари Анри, но также  закончил  большую,  наклеенную  на  дерево  композицию,
предназначенную для украшения панно  над  входной  дверью  в  гостиницу.  По
странной ассоциации Гоген вдохновлялся здесь  шедевром  из  собрания  Брюйа:
«Здравствуйте, господин Курбе!», которым восхищался в музее Фабр в  Монпелье
во время поездки туда в декабре 1888 года вместе с Ван Гогом. Но если  Курбе
не  без  самодовольства  представил  себя   главою   реалистической   школы,
принимающим изъявления знаков почтения от своего мецената, как если  бы  тот
вручал ему ключи от какого-то  города,  то  Гоген  написал  себя  в  простой
одежде бретонского пастуха. «В мешковатом пальто  с  пелериной,  в  моряцком
берете,—как пишет  Шарль  Морис,—появляется  [он]  на  краю  равнины,  около
ограды, вдоль которой идет женщина, крестьянка... Она кажется  обеспокоенной
плохой погодой и немного—видом прохожего, нимало ею не  интересующегося.  И,
полу обернувшись к нему, как бы колеблясь - приблизиться или  бежать  прочь,
она  приветствует   его   милым   жестом,   который   находится   в   полном
несоответствии с тяжелым и суровым взглядом  мужчины».  Известны  два  почти
идентичных  варианта  картины  «Здравствуйте,   господин   Гоген!»:   первый
принадлежит графу Н. Подгурски в  Сан-Антонио  (Техас),  второй  хранится  в
Музее современного искусства в Праге.
По  своему  обыкновению  Гоген  предварил   обе   эти   композиции   большим
количеством   набросков   отдельных   деталей.    Акварель,    которую    мы
воспроизводим, написана на шелке, как японский веер, и соответствует  правой
части  картины  из  Праги.  Четкие  контуры,  широкие  цветовые   плоскости,
выдержанные  в  приглушенных,  лишенных  теней  и  почти  не  моделированных
оттенках, отчетливо передают как иератичную позу молодой крестьянки в  сабо,
так и строгую красоту окружающего ее пейзажа. «Я люблю Бретань,—сказал  как-
то Гоген своему другу Шуффенекеру.—Я нахожу  там  дикость  и  первобытность.
Когда мои сабо стучат по ее граниту, я слышу  тот  глухой,  плотный,  мощный
звук, который сам ищу в живописи».

Стоящая женщина —этюд к картине «Здравствуйте, господин Гоген!» 1889 г.
Акварель на шелку, 17,5 Х 10,4 см Подписана; внизу справа: Р. Gauguin

Происхождение: Париж, коллекция Амбруаза Воллара;
Париж, коллекция Жана Матей.



Однако наиболее значительные акварели Гоген  написал  не  в  Бретани  (Понт-
Авене или Пульдю), но в  период  двух  путешествий  на  Таити,  а  затем  на
острове Доминик (один  из  Маркизских  островов).  Многие  из  них  являются
подготовительными этюдами к большим  картинам.  В  самом  деле,  прежде  чем
приступить к композиции маслом, художник обычно искал  ее  общее  решение  в
быстрых эскизах, которые сразу определяли лицо модели или медлительный  ритм
женщин, идущих гуськом под  пальмами.  Описанию  первобытной  бесстрастности
этих туземок Гоген посвятил несколько  незабываемых  страниц,  обращенных  к
критику  Андре  Фонтена:   «Это   животные   фигуры,   обладающие   какой-то
скульптурной    оцепенелостью,—мне    трудно    определить    то    древнее,
величественное, ритуальное, что есть  в  ритме  их  жестов,  в  их  странной
неподвижности.  В  глазах,  полных   грез,—волнующий   отзвук   непостижимой
загадки».
  Около 1892 года, в период первого путешествия на Таити,  Гоген  пытался  в
некоторых  произведениях  сблизить  христианское  мышление   с   океанийской
мечтательностью. Так в акварели  из  музея  Гренобля  он  представил  Еву  в
земном раю перед  грехопадением  в  облике  прекрасной  вахины,  своей  юной
возлюбленной Техуры, чья «рука робко тянется, чтобы сорвать  цветок  зла,  в
то время как химера у ее виска бьет красными крыльями» (Деларош).
  В этом вычурном произведении Гоген подкрасил линейный  рисунок  маленькими
одинаковыми мазками, положенными один рядом  с  другим,  которые  напоминают
пуантилизм Синьяка и придают  фигуре  и  окружающему  ее  пейзажу  известную
рельефность. Навеянная яванским барельефом  из  храма  Боробудур  (у  Гогена
была его фотография), поза юной таитянки вновь появляется и в рисунке  углем
1892 года (Rewald. Gauguin Drawings,  1958,  N  56)  и  в  картине  «Ноа-Ноа
Фенуа» («Земля благоуханная») из  музея  Охара  в  Японии.  Это  все  та  же
женщина с широкими бедрами, с лицом,  повернутым  в  профиль,  и  фронтально
расположенным телом, с левой рукой  на  груди  и  правой,  красивым  изгибом
отведенной в сторону. «Не обладая  истинной  красотой,  эта  таитянская  Ева
производит   на   нас   какое-то   невыразимо   волнующее   и   таинственное
впечатление»,—писал Гоген.

Таитянская Ева—этюд к картине «Ноа-Ноа Фенуа» 1892
Лавис китайской тушью, акварель и гуашь, 40 Х 32 см Работа не подписана
Происхождение: Париж, коллекция Даниэля де Мон-фрейда; Париж, коллекция
Марселя Семба; в 1923 году завещана Агютт-Семба музею в Гренобле. Выставки:
Les Chefs-d' CEuvre du Musee de Grenoble. Petit-Palais. Paris, 1935, N 314.



смотреть на рефераты похожие на "Поль Гоген"