Философия

Философия права в России во второй половине XIX начала XX века


                    ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
                              КАФЕДРА ФИЛОСОФИИ



        ФИЛОСОФИЯ ПРАВА В РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX НАЧАЛА XX ВВ.



                                ТЮМЕНЬ - 1997
                                    План

Введение                                                  3 - 5

Глава I
Чичерин Б.Н. о праве                                  6 - 11

Глава II
Чичерин о понятии и сущности государства     12 - 16

Глава III
Новгородцев П.И. о правовом государстве 17 - 24
Заключение                                                25 - 27
Список использованной литературы             28 - 29



                                  Введение
    В истории  политической и правовой мысли России важное  место  занимают
буржуазные теории второй половины  XIX  -  начала  XX  века,  представленные
такими видными  именами,  как  Муромцев,  Градовский,  Чичерин,  Савальский,
Коркунов, Шершеневич, Новгородцев, Глестяковский, Петражицкий и другие.
    На рубеже XIX - XX вв.  на  базе  форсированного  развития  российского
капитализма  происходило  соединение  рабочего  движения  с  социализмом.  В
Россию переместился центр мирового революционного движения.  Рядом  с  общим
подъемом искусства, литературы,  науки  активизировалась  буржуазная  теория
государства и права. Об этом свидетельствует не только  увеличившийся  поток
политико-правовой литературы, но и, прежде  всего,  восхождение  новых  имен
общеевропейского масштаба: Муромцева, Градовского,  Чичерина,  Ковалевского,
Коркунова и других.[1]
    Положение российской буржуазии  второй  половины  XIX  в.  было  весьма
противоречивым. Заинтересованная в установлении  парламентарных  институтов,
она из-за боязни революционного крестьянства и пролетариата в  то  же  время
мирилась с царизмом. Это служило питательной почвой  политического  движения
и политической теории буржуазии-либерализма.
    Либерализм в России зарождается еще в 30 -40-х  гг.  XIX  в.  в  недрах
единого  оппозиционного  лагеря.  Демократизм  не  противостоял  так   резко
идеологии либеральной оппозиции.  Передовые  люди  России  поняли,  что  дни
крепостничества  сочтены,  и  поэтому  задумывались  о   путях   дальнейшего
развития страны. Русские умы разделились во взглядах не только  на  будущее,
но и на прошлое своей родины. По контурам скрытого во тьме веков  прошедшего
они пытались определить вехи грядущего. Интерес  к  истории  в  значительной
степени подогревался также тем, что в условиях свирепой цензуры  обсуждением
сугубо  наукообразных  и  исторических  проблем  было  легче   завуалировать
обсуждение самодержавно-крепостного строя.
    В результате дифференциации оппозиционного  движения  в  середине  50-х
годов в России складывается либерализм как особое  политическое  движение  и
как доктрина.
    Русскому либерализму присуще общие черты  либерализма  как  буржуазного
общественного   и   идеологического   течения   эпохи   домонополистического
капитализма: требование  ликвидировать  феодальные  пережитки  в  экономике,
тормозившие  развитие  капитализма;  свобода  частного  предпринимательства;
невмешательство государства  в  экономическую  сферу;  обеспечение  минимума
гражданских и  политических  свобод;  требование  конституционной  монархии.
Осуществление этой программы расчистило бы путь развитию буржуазного  строя,
но оставило бы  значительные  привилегии  прежнего  господствующего  класса,
прежде  всего  основу   его   экономической   мощи   -   крупное   помещичье
землевладение и первенство в государственном аппарате.
    В движении русских либералов ярко проявилось стремление провести мирным
путем   “сверху”   необходимые    для    развития    капитализма    реформы,
соглашательство с правящей  верхушкой.  Заинтересованные  в  преобразованиях
либералы,  однако,  не  были  настолько  сильны,  чтобы   вытеснить   другие
политические группировки и самостоятельно осуществить свою программу.
    В 80-х  годах  либералы  по  прежнему  выступали  за  самотрансформацию
абсолютизма в конституционную монархию и  ограничивались  верноподданнейшими
адресами,  высочайшее имя, в котором  призывали  императора  восстановить  и
развить дух реформ 60-х годов.
    Либерализм сохранил свое  значительное  влияние  и  в  период  перехода
России в империалистическую стадию в начале  XX  в.  Усиление  экономической
мощи буржуазии и в это же время сохранение самодержавия вызвали  в  условиях
пролетарского этапа освобождение движения активизации либерализма.



                                   Глава I
                            Чичерин Б.Н. о праве

    Либеральная мысль зарождалась в постоянном противостоянии и преодолении
традиций  самодержавного  и  крепостнического   произвола,   бюрократической
безответственности.  Она  была  направлена  на   поддержку   и   обоснование
дальнейших  реформ,  на  признание   за   индивидом   права   на   достойное
существование. Одной из центральных тем  либеральной  правовой  публицистики
стало воспитание уважения к праву.
    После либеральных начинаний Александра  I  и  обсуждения  этой  темы  в
литературе (Сперанский, Карамзин) малочисленная группа российских  либералов
последующих периодов  - “Эпохи великих реформ” и “отката реформ” -  сочетала
свои либеральные устремленные с большой дозой  просвещенного  консерватизма.
Эта  группа  могла  быть  представлена  прежде   всего   именами   Чичерина,
Муромцева, Коркунова, Ковалевского.
    Крупнейшей фигурой в либеральной философской мысли второй половины века
был Борис Николаевич Чичерин  (1828  -  1904),  автор  пятитомника  “История
политических учений” (1869 - 1902), а также  ряда  фундаментальных  работ  в
области   государствоведения   и   философии    права    -    “О    народном
представительстве” (1866), “Курс государственной науки”  (3  части,  1894  -
1898), “Философия права” (1900). Активный  защитник  “великих  и  прекрасных
реформ”  начала  царствования  Александра  II  и  сторонник   в   отдаленной
перспективе, Чичерин - после непродолжительной  профессиональной  карьеры  в
Московском университете  (1861 - 1867) - оказался  в  опале  и  долгие  годы
провел в уединении родового поместья.[2]
    Восприняв многие идеи российского западничества, Чичерин  пошел  дальше
по  пути  усиления  таких  аспектов  их  доктрины,  как  приоритетная   роль
государства в осуществлении реформ, парламентарный и конституционный  строй,
доктрина “правового государства”,  и  тому  подобное.  Чичерин  считая,  что
главным   конструирующим    элементом    культуры    является    центральная
государственная   власть,   оттесняющая   на   второй   план   сословные   и
корпоративные интересы и влияния.
    В России особенностью  государственного  строя  оказалось  большее,  по
сравнению  с  Западом,  развитие   монархической   власти   и   абсолютизма.
Отсутствие  сильных   феодальных   союзов   и   слабость   буржуазии   этому
способствовали: “Историческое значение самодержавной власти  дало  ей  такую
мощь, какой она не имела ни в  одной  европейской  стране  и  перед  которой
должны были низвергнуть всякие представительные учреждения”.[3]
    Гегелевская философия была одним из основных факторов при  формировании
воззрений Чичерина. Хотя  с  годами  его  отношение  к  Гегелю  претерпевало
определенные изменения, он все  же  постоянное  ориентировался  на  основные
философско-методологические  положения   немецкого   мыслителя.   При   этом
Чичерина  более  привлекала  сама  глобальная  система  немецкого  философа,
именно   поэтому   его   часто   называли   сторонником    правового,    или
консервативного гегельянства. Его  магистерская  диспозиция,  ставшая  новым
словом в  русской  истории  и  правоведческой  мысли,  относится  к  истокам
государственной  школы  в   русской   историографии.   Во-первых,   разделяя
традиционные западнические воззрения  на  особенности  русской  истории,  он
склонен к утверждению общечеловеческого  принципа  в  мировой  истории.  Во-
вторых,  чрезвычайно  важное  значение  он  уделяет   роли   государства   в
историческом  процессе.  Сравнивая  историю  России  с   западноевропейской,
Чичерин подмечает, что в России многое учреждалось государственными  мерами,
тогда как на Западе те же процессы совершались без  активного  вмешательства
государства. С деятельностью государства Чичерин связывает  практически  все
явления и процессы общественной жизни России - от оседлости  народонаселения
до  придания  общинам  некоторой  юридической   определенности.   Устройство
русского государства по его мнению, организовывалось “сверху”. Сам  же  факт
создания государства он считает великим  и  историческим  подвигом  русского
народа. В-третьих,  для  Чичерина  характерно  особое  видение  личности  на
Западе и в России. В  западноевропейской  истории  он  отмечает  ту  большую
роль, которую играет личность и созданные благодаря ее развитости  различные
союзы.  Отличительные   черты  русской  исторической  жизни   -   чрезмерная
слабость представительного начала,  практически  крепостное  состояние  всех
сословий, отсутствие  политических  свобод.  все  это  является  результатом
личностного начала государству.
    К  60-м  гг.  относятся  выход  в   свет   его   работы   “О   народном
представительстве” и подготовка трехтомного “Курса  государственной  науки”,
в  то  время  Чичерин  пишет  пятитомную  “Историю  политических  учений”  и
двухтомную работу “Собственность и государство”.  В  этих,  а  также  других
работах Чичерин разрабатывает свою  политическую  платформу,  которую  можно
охарактеризовать как классический либерализм. исходя  из  понимания  свободы
личности как основного принципа общественного развития,  благодаря  которому
человек только и может осуществлять свои стремления  к  абсолютному  (а  это
составляет  ядро его  понимания  роли  и  призвания  человека  в  мире),  он
полагает, что условия для осуществления этого принципа  обеспечивают  только
последовательные  либеральные преобразования. Его конкретная  программа  для
России  состояла  в  требовании  свободы  совести,  свободы  от  крепостного
состояния, свободы общественного  мнения,  свободы  книгопечатания,  свободы
преподавания, публичности всех  правительственных  действий,  публичности  и
гласности судопроизводства. Идеалом государственного устройства (по  крайней
мере для России) он считал конституционную монархию.
    Государство, по Чичерину, предстает в истории союзом народа, связанного
законом в одно юридическое целое и управляемое верховной властью для  общего
блага. Частное благо есть цель  не  государства,  а  гражданского  общества.
Государство  обеспечивает   безопасность   и   осуществление   нравственного
порядка,  оно  же  определяет  и  защищает  права  и   свободы.   При   этом
государством  определяются  права   гражданские,   а   не   так   называемые
естественные права.
    Сама область естественного права - в отличие от права положительного  -
это  область  требований  правды,   справедливости,   это   “система   общих
юридических норм, вытекающих из человеческого разума долженствующих  служить
мерилом и руководством для положительного законодательства”.  справедливость
как  общее   разумное   начало   и   есть   мерило,   с   помощью   которого
разграничивается область свободы отдельных лиц и устанавливаются  требования
законов.  Цель  социально-политического  развития  -   избежать   крайностей
индивидуалистического  анархизма   и   механического   этатизма   и   суметь
гармонически  сочетать  личное  и  государственное  начала,   индивидуальную
свободу и общий закон.
    Право не сводимо к пользе или  к  интересу,  его  сущность  связана  со
свободой как индивидуалистическим и априорнометафизическим   началом.  Право
с этой точки зрения есть внешняя  свобода  человека,  определяемая  внешними
законами. Поскольку закон определяет права и обязанности, то  есть  “свободу
с ее границами” и вытекающими отсюда отношениями,  то  эти  границы  и  есть
основное  начало  права  как  идеи,  как  нормы  свободы.  Чичерин  частично
использует  Гегелевскую  трактовку  права  как  развития  идеи  свободы,  но
критически   относится   к   ее   этатическим   и   антииндивидуалистическим
истолкованиям. Свобода  в  его  трактовке  предстает  в  следующих  ступенях
развития  -  внешняя  (право),  внутренняя  (нравственная)  и   общественная
свобода. Другими словами, свобода как субъективная нравственность  переходит
в объективированную и сочетается с правом как нормой свободы в  общественных
союзах - семье, гражданском обществе, церкви, государстве.
    Чичерин чрезвычайно высоко оценивает значения свободы как постоянного и
необходимого   элемента   человеческого   общежития.   свобода    составляет
краеугольный  камень  многих  его   определений,   относящихся   к   области
общественных отношений, и сама возможность развития общества связывается  им
с принципом свободы  человеческой  личности.  свобода  устанавливает  только
формальное,  а  отнюдь   не   материальное   равенство.   Последнее   вообще
неприемлемо для Чичерина, считающего, что всеобщее равенство не  может  быть
даже идеалом, потому что оно противоречит природе  вещей  и  человека.  Цель
истории, по Чичерину, состоит не в личном удовлетворении, а в  общем  благе,
а это благо заключается в  разнообразии  и  гармоническом  единстве  частей,
чему противостояло бы равное распределение  жизненных  средств.  Необходимым
требованием к государству Чичерин полагает принципы  экономической  свободы,
осуществление которых на практике  может  вести  только  к  неравенству.  Но
именно это и  составляет  для  него  движущее  начало  дальнейшего  развития
общества.



                                  Глава II
                Чичерин Б.Н. о понятии и сущности государства

    Чичерин  считал   возможным   познать   сущность   и   целесообразность
(финальность)    государства    на     основе     гегелевской     философии,
интерпретированной   с   большой    дозой    мистицизма    и    кантианского
индивидуализма. Вслед за Гегелем  он  рассматривал  государство  как  высшее
развитие идеи  человеческого  общества  и  воплощение  нравственности.  Идею
государства, то есть начало,  во  имя  которого  оно  существует  и  которое
призвано  осуществить,  Чичерин  считая   априорным   началом,   проявлением
Абсолютного. Поэтому те, кто отвергает метафизику, “не  в  состоянии  ничего
понять в государстве”.[4]
    Русский  мыслитель  сводит  бытие  к  четырем  началам,  или  причинам:
производящей, формальной, материальной и конечной. В обществе этим  причинам
 соответствуют: производящей - власть, формальной -  закон,  материальной  -
свобода, конечной - цель или  идея  (общая  польза,  общее  благо).  Власть,
закон,  свобода и общее благо присущи любому  союзу,  но  в  каждом  из  них
преобладает  один  из  этих  элементов.  А  так  как,  рассуждает   Чичерин,
общественных элементов четыре, то  им  соответствуют  четыре  союза:  семья,
гражданское общество, церковь и государство.
    По теории  Чичерина  государство  является  не  средством  эксплуатации
трудящихся,   непосредственным   результатом    непримиримых    противоречий
“гражданского общества”, а арбитром между  правовой  и  моральной  областями
жизни, призванным не допустить поглощение их друг другом,  водворить  мир  и
общее благо.
    С  юридическими  теориями  государства  Чичерина   сближают   понимание
государства как правового  союза;  определенное  преувеличение  юридического
аспекта государства. Однако в целом он выходит за рамки этих теорий.
    Понятие государства, по Чичерину, многопланово. Государство, есть,  во-
первых, проявление Абсолютного (влияние гегелевской  философии  права);  во-
вторых - юридический союз (отражение юридического мировоззрения  буржуазии);
в-третьих  -  опытный  факт,  реальных  субъектов  власти   (социологический
подход). Чичерин различал следующие науки  о  государстве:  философию  права
(познание  априорных  начал  государства  и  права),  государственное  право
(изучение государства как юридического  союза),  социологию  (государство  в
связи с другими союзами, прежде всего  с  гражданским  обществом),  политику
(наука о действиях государства в связи с борьбой за власть различных  партий
и групп).
    Государство рассматривается Чичериным прежде всего как союз  народа,  а
не просто учреждения, аппарат. “Народ, устроенный  в  государство,  образует
одно целое, в состав которого входят, с одной стороны, объединяющиеся  лица,
с другой - система учреждений, которые служат ему органами. Все  это  вместе
составляет одно  юридическое  тело,  состоящее  из  лиц  и  учреждений;  как
таковое оно должно иметь название, и это название есть государство”.[5]
    Чичерин считает государство не созданием субъективной воли человека,  а
закономерным   явлением,   не   зависящим   от   субъективных   устремлений.
Государство представляет собою “объективный организм,  который  воплощает  в
себе мировые идеи, развивающиеся в истории человечества”.[6]
    На базе либеральной платформы Чичерин выдвигает учение  о  двух  этапах
развития  “государства  нового  времени”.   Идея   государства   состоит   в
установлении  высшего  единства  общественной  жизни  и  в  соглашении  всех
входящих в состав его элементов. Это  две  разные  задачи.  первая  ведет  к
закреплению частных  зависимостей   и  упрочению  господствующих  элементов,
вторая ведет к ограждению низших от  притеснения  высшими.  первая  является
насущной потребностью государства на  низших  ступенях  развития,  там,  где
приходиться  создавать  общественное  единство.   Возникающее   государство.
естественно, опирается на сильнейшие элементы, подчиняя им остальные  и  тем
стараясь скрепить общественную связь. Когда  этот  государственный  организм
окреп, с особенной силой выступает вторая  задача.  “Государство,  по  своей
идее, есть представитель всех интересов и  всех  элементов  общества...  Чем
независимее  государственная  власть  от  общественных  элементов,  тем  это
призвание проявляется с  большей  силой”.[7]  Здесь  со  всей  отчетливостью
проявились две характерные черты  воззрений  Чичерина  на  государство:  во-
первых, взгляд на развитие государства как  движение  к  заранее  намеченной
цели, во-вторых, абсолютизация относительной самостоятельности  государства,
взгляд  на  него  как  на  внеклассовый  институт,  который  развивается   и
существует сам  по  себе,  лишь  приноравливаясь  к  потребностям  общества,
лавируя между различными группами, классами.[8]
    Чичерин отождествляет централизованную феодальную монархию и буржуазное
государство. Поэтому он говорит не о государстве периода сословного строя  и
государстве периода общегражданского (как следовало бы из его тезиса о  том,
что каждому гражданину строго соответствует  строй  политики),  а  только  о
едином “государстве нового времени”, которое лишь меняет свои  формы.  Таким
образом, развитие государства с XV века рассматривается как  единый  процесс
нарастания, укрепление мощи государства и соответственно  его  независимости
от общественных сил. Тем  самым  в  угоду  либеральному  реформизму   ученый
отрицает   революционную   смену   одной   общественной   формации   другой.
Следовательно, констатируя кризис феодального  общественного  строя,  он  не
признает кризис феодального государства. Не смотря на  связь  с  гражданским
обществом,  государство  в  его  теории  получает   самостоятельное   бытие,
становится  первичным  фактором  по  отношению  к  обществу,  отрешается  от
падающего сословного строя и переходит на сторону общегражданского.
    Позиция  либерального  компромисса  во  многом  определила  особенности
учения Чичерина о государстве:
    во-первых, формальное  определение  государства  как  “всеобщего  союза
воля”, исключение из него материальной основы;
    во-вторых,  объединение  феодальной   централизованной   и   абсолютной
монархии  в  один  тип  с  формами  буржуазного   государства   под   именем
государства “нового времени”, “воздвигающегося”  над  обществом  в  качестве
первичной практической силы истории;
    в-третьих, положение о государстве как трансформаторе феодального строя
в капиталистических, а потому преувеличение надклассовой  роли  государства,
обоснование  его  всемогущества,  определяющей  силы  в  движении  общества,
особенно в переходные эпохи;
    в-четвертых, стремление сочетать тезис об “абсолютизме”  государства  с
доктриной буржуазного либерализма эпохи свободной конкуренции.
    Классовый   компромисс    в    значительной    степени    предопределил
противоречивость  теории  Чичерина   о   государстве:   с   одной   стороны,
гегелевское положение о государстве как самоцели  и  проявление  Абсолютного
духа,  о  государстве,  наделенном  неограниченными  правами   в   отношении
граждан; с другой стороны, естественно-правовая  концепция  государства  как
ассоциации всех граждан, страховой организации  для  обеспечения  свободы  и
собственности, коренящихся в природе человека и являющихся  для  государства
священными и неприкосновенными принципами, которые оно не вправе нарушать.



                                  Глава III
                   Новгородцев П.И. о правовом государстве

    Русская религиозно-философская  мысль  начала  XX  века  не  отличалась
особенным вниманием к проблемам права и правового устроения  жизни.  Искание
абсолютного  добра,  абсолютного  синтеза  “правды  -  истины”  и   “правды-
справедливости”, стремление  к  религиозному  преображению  действительности
затмевали собой поиск практических путей осуществления  абсолютных  идеалов.
Порой  было  трудно  провести  грань  между  идеалистическими   сторонниками
свободы, личности и  материалистическими  защитниками  классового  интереса:
пренебрежение  к  праву  и  даже  его  отрицание  как  внешнего  насилия   и
принуждения стало общим  убеждением  тех  и  других.  В  правовом  нигилизме
созревало невнимание к конкретной  жизни  общества  и  личности.  Мыслители,
указывавшие на эту опасность, оставались в меньшинстве.
    Но меньшинство  это  составляло  мощное  движение  юристов-философов  ,
первое  место  в  котором  принадлежало  основателю  “идеалистической  школы
права” Павлу Ивановичу Новгородцеву. Именно он  был  учителем  И.А.  Ильина,
Б.П. Вышеславцева, Г.В. Флоровского и других, чьи труды составляют  гордость
русской юридической науки.[9]
    Творческая жизнь Новгородцева началась в эпоху почти полного господства
позитивизма,  эпоху  забвения  философской   свободы   и   пренебрежения   к
абсолютным ценностям. И с этим насильем ученый  вступил  в  бескомпромиссную
борьбу.
    Интересы мыслителя концентрировались на проблеме  естественного  права,
которые позитивизм  в  лице  исторического  и  социологического  направлений
упразднил как  самостоятельное  начало,  сводя  существо  правовой  нормы  к
историческим  традициям  или  социальным  связям.  С  позиции   критического
идеализма, распространившегося  в  Европе  благодаря  возрождению  принципов
кантовской философии, Новгородцев показал, что историзм лишь мнимым  образом
упраздняет идею естественного права и что он не в состоянии решить  проблемы
природы нравственности, рассматривая ее с генетической и исторической  точки
зрения.
    Естественное право Новгородцев истолковывая не в контексте исторической
эволюции, а в качестве вечного неотъемлемого  права  человеческой  личности,
имеющего нравственную природу и характер абсолютной ценности.  он  определял
его как “совокупность моральных (нравственных)  представлений  о  праве  (не
положительном, а долженствующем быть)”, как “идеальное  построение  будущего
и нравственный критерий для оценки, существующий независимо  от  фактических
условий правообразования”.[10]
    Свои  усилия  Новгородцев  сосредоточил  на  исследовании   философско-
методологических проблем политики и права и нравственной сферы  общественной
жизни  и  государственных  отношений.  Большая  часть  его  работ  посвящена
изучению  метафизических  оснований  права  и  морали,  форм  взаимосвязи  и
взаимопроникновения этических и  юридических  норм  в  духовной  культуре  и
анализу особенностей реализации  в  социальной  жизни  абсолютной  этической
ценности.  Можно  говорить  об   определенной   преемственной   связи   идей
Новгородцева и В.С. Соловьева, о влиянии последнего  на  философию  права  и
этику  Новгородцева.  Вместе  с  тем  Новгородцев  в   своих   теоретических
построениях  исходил  и  из  кантовской  метафизики   нравов,   различий   и
противопоставляя  сущее  должному,  бытие  долженствованию,  видя   в   этом
специфику действия социальных законов. Важнейшей частью его  концепции  была
развиваемая в  ряде  книг  аксиологическая  теория  права,  базирующаяся  на
философии  неоктианства  ,  учении  о  естественном  праве  и   эволюционной
эпистемологии.
    В 1899 году Новгородцев выступил со статьей “Право и нравственность”, в
которой на твердых основаниях либеральной  философии  права,  в  полемике  с
Владимиром Соловьевым, констатировал  несводимость  права  и  нравственности
друг к другу и устанавливал связь обоих начал на почве  естественно-правовой
идеи. Это определило принципы нравственной критики позитивного  права.  Само
естественное  право  понималось  как  особая  часть   моральной   философии,
задающая масштаб нормативной оценке правотворчества.
    Преобладающую в  его  время  правовую  концепцию  Новгородцев  именовал
“философией легального диспотизма”;  согласно  ей  основой  права  считалась
государственная власть, утверждаемая на праве силы.  Новгородцев  показывал,
что включение идеи естественного права  в  государственную  науку  потребует
непременных преобразований.
    Центральным  пунктом  либерально-правового  учения  Новгородцева  стала
нравственная  автономия человеческой личности.  Моральная  идея  личности  -
абсолютная основа естественного права[11], но раскрывает себя лишь  в  этике
и метафизике. Личность, как “нравственная основа общественности”, придает  в
таком понимании новое освещение и проблемам  общественной  жизни.  “Общество
по  своему  существу  есть  неограничение  личности,  а  ее   расширение   и
восполнение”.[12]Именно эти положения признаются Новгородцевым  безусловными
нормами правотворчества и бытия государства.
    Самоопределяющаяся личность выдвигалась как исходный пункт общественной
реальности.   Перед   ней   вставала   грандиозная   задача    осуществления
нравственного закона, воплощение его в  жизни  общества.  Поиск  содержания,
соответствующего   моральной   норме,   требует    постоянного    морального
творчества.   Творчество   же,   преобразующее   общественное   бытие,    не
противопоставлено  ему,  но  осуществляется  лишь  внутри  его,  в  сознании
реальности, независимой от человеческой воли.
    Философия естественного права Новгородцева утверждала  связь  доступных
научному анализу областей с миром  абсолютных  ценностей  и  начал.  В  этом
признании Новгородцевым  законных  прав  метафизики  сказалось  влияние  той
русской философской традиции, у истоков которой стоял Владимир Соловьев.
    Мысль о высшем синтезе нравственной идеи  и  сущности  мира  совершенно
иначе раскрывала их слиянность в посюстороннем  существовании  где  привычно
господствует их вечное разделение. Новгородцев  увидел  и  показал  огромное
значение расширения понимания права  за  рамки  формально-юридических  норм.
Его  небольшая  статья  “Право  на  достойное  человеческое  существование”,
опубликованная  в  еженедельнике  П.Б.  Струве  “Полярная   звезда”,   стала
важнейшей  инициативой  в   разработке   этой   идеи   правовой   наукой   и
политическими   теориями.   Формальное   право   свободы,    провозглашаемое
либерализмом, должно  быть,  по  мысли  Новгородцева,  дополнено  правом  на
обеспечение достойного  существования.  “Задача  и  сущность  права  состоит
действительно в охране  личной  свободы,  но  для  осуществления  этой  цели
необходима и забота о  материальных  условиях  свободы:  без  этого  свобода
некоторых может остаться пустым звуком,  недосягаемым  благом,  закрепленным
за ними юридически и отнятым фактически. Таким образом именно во имя  охраны
свободы право должно  взять  на  себя  заботу  о  материальных  условиях  ее
осуществления; во имя достоинства личности оно должно взять на  себя  заботу
об ограждении права на достойное человеческое существование”.[13] Эту  идею,
впервые высказанную В. Соловьевым, Новгородцев  сформулировал  как  правовую
проблему.  Тем  самым  было  положено  теоретическое   начало   “социальному
либерализму”, или неолиберализму, -  политической  теории,  сменившей  в  ХХ
веке классический либеральный индивидуализм.
    Две его книги, последовавшие за разработкой теории естественного права,
составили последовательные части  его  системы  философии  права  -  “Кризис
современного  правосознания”  (1909)  и  “Об  общественном  идеале”  (1917).
Исследовался  широчайший  спектр  политических  доктрин,  обозначивших   ход
самоопределения правосознания в XIX веке. Глубина  кризиса,  постигшего,  по
мнению  Новгородцева,  современное  правосознание,  раскрывается   в  весьма
характерных для начала XX века уверениях в ненужности права как такового,  в
бессилии внешних политических форм и учреждений,  в  желании  устремиться  в
область моральной жизни поверх насильственных рамок  правового  закона,  без
юридических гарантий.
    Кризис правосознания обнажил  духовные  основы  той  веры,  что  питала
политическую  мысль  XIX  века:  веры  в  абсолютную  реализацию   правового
государства. Именно ее крушение угнетало сознание  и  будила  мысль.  “Общее
значение происходящего кризиса я  выразил  в  форме  крушения  идеи  земного
рая”, - писал Новгородцев. Человечество не только возвращалось  к  пониманию
рая “неземного”, но  и  освобождалось  от  утопической  веры  в  возможность
идеального сочетания свободы и  равенства  в  рамках  государства.  Конфликт
либерализма и  демократии,  отстаивающих  эти  два  противоположных  начала,
является ярким симптомом переживаемого кризиса. Новгородцев показал,  как  в
течение  XIX  века  разоблачается  вера  во  всемогущество  народовластия  и
народного  суверенитета,  заявленная  Руссо  и  Монтескье,   и   открывается
неспособность  народного   представительства,   референдума,   общественного
мнения реализовать  в  действительности  единство  свободы  и  равенства.  А
наряду  с  разоблачением  веры  в  возможность  совершенной  и   безошибочно
действующей  государственной  организации.  Новгородцев  изображает   упадок
классического  либерализма,  исходящего  из  теории   индивидуализма.   Роль
государства в общественной жизни возрастает пропорционально развенчанию  его
земного   величия.   Либеральный    индивидуализм    с    его    требованием
невмешательства государства в частную жизнь терпит  практическое  поражение,
как  и  эгалитарная  демократия,  возлагающая  свои  надежды  на  правильную
организацию государства.
    Новгородцев  связывает  кризис  правосознания   с   духом   возрождения
естественного права, ибо положительным результатом  кризиса  является  новое
понимание  общественного  идеала  как  бесконечной  задачи,  имеющей   смысл
морального требования  и  предполагающей  бесконечное  приближение  к  нему.
Гармония  свободы  и  равенства,  представимая  лишь  идеально,  оказывается
императивом   нравственного   действия,   а   не   планом   государственного
устройства. Этот вывод о необходимости применения к области философии  права
трансцендентального  учения  о  бесконечной  задаче,  составляет   важнейший
результат исследований Новгородцева.  “Общим  выходом  из  этого  кризиса  я
признал  неизбежную  замену  конечного  совершенства  началом   бесконечного
совершенствования”.  Это  преодоление  веры  в  построение  рая   на   земле
нисколько, однако,  не  отменяет  реальной  ценности  права  и  государства.
Наоборот, только освобождение  от  утопии  совершенствования  жизни,  только
через ее внешние  формы  приводит  к  подлинному  историческому  “оправданию
права”, ибо показывает его  высшее  призвание  и  укорененность  в  глубинах
духовной жизни.
    Анализируя кризис,  Новгородцев  намечает  пути  к  новому  утверждению
философии личности. “Не вера в земной рай, которая оказывается  по  существу
недостижимым, а вера в человеческое действие и нравственное  долженствование
- вот что становится здесь перед нами. Не обетованная земля, а  непреклонная
человеческая личность, такова наша последняя опора”.
    Отстаивая самостоятельное нравственное  и  духовно-культурное  значение
права, не сводимое к категориям силы  и  расчета  к  закону,  как  таковому,
возрожденная   естественно-правовая    доктрина    должна    была,    сменив
позитивистские  парадигмы,  утвердить  нравственное  достоинство   человека,
наделенного свободой и ответственностью. Поэтому в центре  политико-правовой
теории  П.И.  Новгородцева  находилось   понятия   автономной   нравственной
личности.
    Новгородцеву удалось выявить связь и проследить  развитие  целого  ряда
значимых идей, без которых  невозможно  представить  себе  развитие  понятия
правового   государства,   например   идей    народного    суверенитета    и
“суверенитета” личности, свободы  и  равенства,  нравственности  и  права  и
другие. Однако  мыслитель  был  далек  от  того,  чтобы  видеть  в  правовом
государстве идеал,  разрешающий  все  общественные  противоречия.  Идеальный
общественный  строй,  воплощенный  в   истории,   есть,   по   его   мнению,
представление, религиозно-эсхатологическое”.



                                 Заключение

    Это было время короткого и блестящего расцвета русской мысли, обещавшие
хорошие плоды. Богатство  ярких  индивидуальностей,  необозримое  количество
литературы  самых  разных  философских  жанров,   необычайная   популярность
периодических журналов - “Вопросы философии и психологии”,  “Логос”,  “Новые
идеи в философии”  -  и  обычных  в  каждом  “толстом”  издании  философских
разделов,   общественно-культурная   деятельность   издательств,    наконец,
нескончаемость философских споров в кружках, салонах, различных обществах  и
собраниях - все говорило о восприимчивости русского общества к  философскому
 творчеству и о поощрении последнего. Для русской философии это  время  было
поистине “золотым веком”.[14]
    Как известно, философия есть самосознание эпохи. Она  создается  особым
слоем  людей,  имя  которых  -  интеллигенция.  Связанная  тысячью  нитей  с
обществом, государством и народом, питаемая  прошлым  и  наличным  культуры,
интеллигенция выделяет из своих рядов  совсем  небольшую  группу  мыслителей
философов  и через них выражает свое видение мира.
    В русских условиях  другой  стороной   интеллигентского  сознания  было
народолюбие, искреннее  стремление  помочь  освобождению  народа,  пробудить
дремлющие в нем силы. она считала себя  ходатаем  за  интересы  народа  пред
царем и Богом и вела себя в соответствии с таким представлением.  Народ  был
почвой, которую следовало неустанно возделывать, чтобы на ней могли  вырасти
и расцвести общечеловеческие идеалы. Интеллигенты взывали к  народу,  шли  к
нему, “волновали” и просвещали его, ожидая от него встречи шагов.
    Русская  либеральная  идеология  представляла  собой  довольно  сложное
образование. Наряду  с европеизированными  вариантами, представленными,

в  основном,   в   социологической   литературе,   сложился   иной,   сугубо
национальный   вариант   идеологии,   содержание    которого    определилось
причудливой   мозаикой:   западническими   и   славянофильскими    мотивами,
интеллектуально -аристократической отстраненностью от народа  и  несомненным
“народолюбием”, критицизмом в отношении к религии и безусловным почтением  к
ней как к жизненной ценности и культурной силе,  диффамацией  марксизма  как
революционного   учения   и   одновременным   уважением   к   его   “научно-
реалистическому” содержанию, боязнью революции  и  желанием  воспользоваться
ею для установления парламентаризма, утверждением частной  собственности.  а
также  требованиями  правового  регулирования  социальных  отношений.   Этот
особенный  вид  либерализма  обозначил  свое  недолгое  существование  тремя
знаменитыми сборниками - “Проблемы идеализма” (1902) , “Вехи” (1909)

и “Из глубины” (1918).
     решительно оспаривая творческие возможности революционного социализма,
русские либералы достаточно критично оценивали и  перспективы  классического
буржуазного развития страны. Поэтому либеральная русская интеллигенция  была
вынуждена  искать  некоторый  третий   не   социалистический   в   понимании
революционных марксистов, и не  классический  буржуазный  -  путь  развития,
учитывающий  живые  традиции  отечественной  культуры,  народного   быта   и
приспосабливающий  к  ним  новый  технический,  экономический   и   правовой
западнический фундамент обновленного развития.
    Поиск третьего, особого, но не обособленного  от  мирового  культурного
процесса религиозно-национального пути развития страны  составил  содержание
“русского духовного  ренессанса”.  Это  явление  нашей  социально-культурной
жизни  по  своему  масштабу  и  значению  может   быть   сравнено   лишь   с
однопорядковыми ему славянофильством и западничеством.
    В реальной истории России конца XIX -  начала  XX  в.,  когда  косность
старого слоя и нетерпение революционеров подводили страну  к  революционному
развитию, этот третий путь был возможной альтернативой грядущему октябрю.
    Столкновение приверженцев особого  пути  и  сторонников  революционного
социализма - вот основное социокультурное противоречие,  отражение  которого
образовало богатый спектр содержания русской мысли этого периода.



                      Список использованной литературы


    1.Зорькин В.Д.  Из  истории  буржуазно-либеральной  политической  мысли
России второй половины XIX - начала XX в. (Б.Н. Чичерин) Изд-во  Московского
университета 1975 г.
    2.  Волчек  Е.З.  Философия:  Учебное  пособие.  Второе,  исправленное,
издание - Лен.: НПЖ “Плюсминус”, № 1-2, 1995 г. - 295 с.
    3. Власть и право: Из истории русской правовой мысли. Сборник // Сост.:
А.В. Поляков, И.Ю. Козлихин - Л.: Лениздат, 1990. - 319 с.
    4. Исаев И.А., Золотухина Н.М. История политических и  правовых  учений
России XI - XX вв. - М.: Юристъ, 1995 - 378 с.
    5. История политических и правовых учений. Учебник для вузов. Под общей
редакцией члена - корреспондента РАН В.С. Нерсесянца. М., 1996 - 736 с.
    6.Козлихин И.Ю. Идея правового государства: История и современность.  -
СПб.: Изд-во С.- Петербургского университета, 1993 - 152 с.
    7.  Новгородцев  П.И.  Об  общественном  идеале.  Вступ.  статья   А.В.
Соболева. М. изд-во “Пресса”. 1991 г.
    8.Новгородцев П.А. Сочинения//  Сост.  вступ.  статьи  и  прим.  М.  А.
Колерова, Н.С. Плотникова.  -  М.:  Раритет,  1995.  -  448  с.  (Библиотека
духовного возрождения).
    9.Русская философия собственности (XVII - XX вв.) : - Сборник,  Авт.  -
сост: К. Исупов, И. Савкин - СПб. СП “Ганза”, 1993 г.
    10.Русская философия: Конец XIX - начало XX  века:  Антология.  Учебное
пособие//  Вступ.  статья  А.А.  Ермичева,  составления  и  примечания  Б.В.
Емельянова. - СПб.: Изд-во С.- Петербургского университета, 1993 - 592 с.
    11.Русская философия. Малый энциклопедический  словарь.  -  М.:  Наука,
1995. - 624 с.
    12.Словарь - справочник “Человек  и  общество”  (Философия)(Авторы-сост
Коротец И.Д., Штомпель А.А., Штомпель О.М.) Ростов-на-Дону: Изд-во  “Феникс,
1996 г.-544 с.
    13.Философия. Часть 1. История философии: учебное пособие  для  вузов//
Под ред. В.И. Кириллова, С.И. Попова, А.Н. Чумакова. - М.:  Юристъ,  1996  -
304 с.


-----------------------
[1] В.Д. Зорькин. Из истории буржуазно-либеральной полит. мысли России
второй половины XIX - начала XX в. М.: Из-во Московского унив-та, 1975.
[2] История политических и правовых учений. Учебник для вузов. Под общей
редакцией члена-корреспондента РАН В.С. Нерсесянца. М., 1996 - с. 573
[3] Чичерин Б.Н. О народном представительстве. - с. 410
[4] Б.Н. Чичерин. “Курс государственной науки”, №1, стр. 3
[5] Б.Н. Чичерин. “Курс государственной науки”, ч. 1, стр. 4
[6] Б.Н. Чичерин. Собственность и государство// Русская философия
собственности XVIII - XX. Сборник.

Спб изд - во СП. Ганза, 1993 г. с. 113
[7] Б.Н. Чичерин. Курс государственной науки. Ч. II. стр. 38 - 39
[8] В.Д. Зорькин. Из истории буржуазно-либеральной политической мысли
России. вторая половина XIX

начало XX в. (Б.Н. Чичерин). Из - во Московского университета, 1975, с. 108
[9] Новгородцев П.И. Сочинения//Сост. вступ. статьи и прим. М.Я. Колерова,
Н.С. Плотникова. - М : Раритет,

1995. - с. 5.
[10]Новгородцев П.И. Ответ Л.И . Петражицкому
[11] Новгородцев П.И. Нравственный идеализм в философии права. с. 294
[12] Там же.
[13] П.И. Новгородцев. Право на достойное человеческое существование//
Русская философия соб-ти

XVII - XX вв.Сборник, Авт. - сост.: К. Исупов, И. Савкин. - СПб. СП.
“Ганза”, 1993 - 186 с.
[14] Русская философия: конец XIX- начало XX века: Антология. Учебное
пособие// Вступительная статья

А.А. Ермичева. - СПб: Из-во С-Петер. унив-та, 1993 г.



смотреть на рефераты похожие на "Философия права в России во второй половине XIX начала XX века"