Философия

Хозяйство как объект философского исследования


План

   1. Введение
   2. Тайна хозяйства
   3. Что такое философия хозяйства
   4. О философии хозяйства
   5. Специфика хозяйства как объекта философского исследования.
   6. Литература.



                                 1. Введение

    Хозяйство -  жизнь,  а  жизнь  -  хозяйство!  Четкое,  но  и  достаточно
неопределенное высказывание. Именно достаточно, а не, скажем, довольно,  ибо
жизнь безгранично содержательна и фундаментально неуловима — разве  можно  о
ней  выразиться  сколько-нибудь  предельно?  Однако  высказывание   все-таки
четкое — если чуть-чуть подумать: от чего же в самом  деле  отталкиваться  в
понимании хозяйства, как не от жизни?
    Можно, конечно, от мира вообще, как и от  бытия  вообще,  но  от  жизни,
несомненно, лучше: жизнь и жива, и  конкретна,  и  близка,  равным  образом,
глубока, высока, масштабна.



                             2. Тайна хозяйства.

    Все на свете загадка, как говаривал  Ф.М.  Достоевский,  но  жизнь  явно
загадочнее всего, исключая лишь Бога и Абсолют.
    И хотим уж коли жизнь, то жизнь непременно кого-то, и  уж  коли  речь  о
ней  ведет  человек,  то  жизнь,  конечно  же,  человека,  соответственно  и
хозяйство человека. Человека! Это означает не  просто  жизнь  человека,  как
той же стрекозы, но жизнь от  человека,  т.  е.  не  жизнь  вообще  живущего
человека, а  жизнь  человека,  жизнь  дающего—поначалу  самому  человеку,  а
затем, что особенно важно, и любому другому, с жизнью человека связанному.
    Само слово «жизнь» по самому своему внутреннему  звучанию  близко  слову
«исход»,  как,  собственно,  и  слову   «знание»,   —   вот   почему   жизнь
предпочтительнее мира  вообще  и  бытия  вообще,  хотя  здесь  нет  большого
противоречия — можно и о мире говорить, и о бытии... а вот о жизни  все-таки
предпочтительнее, ибо исход здесь и знание,  что  как  раз,  и  есть  жизнь,
одинаково... и хозяйство, т. е. давание и делание жизни, которая - при  этом
является и  сама  по  себе  даванием  и  деланием,  следственно  хозяйством,
которое есть момент жизни, но такой момент, который и есть, сама жизнь.
     Если  от  человека,  то  от  сознания  (вот  опять  знание,  которое  в
сознании), —  и  если  от  сознания,  то  хозяйство,  которое  от  человека,
человеком и для человека, есть  поэтому  осознавание  —  как  знание  и  как
оплодотворение знанием — всего, что либо есть жизнь, либо с ней связано,  т.
е. превращение жизни и всего вокруг в некую осознанность. Направил  на  что-
то сознание, уловил, запечатлел, попал, а  потом  и  сделал  что-то,  что-то
дал, что-то  сотворил,  глядишь,  и  захозяйствовал,  следовательно,  зажил,
следовательно, даешь и делаешь, жизнь.
    Жизнь как обеспечение ее сознанием — осознавание жизни,  вот  поэтому-то
жизнь и есть хозяйство, а хозяйство — жизнь!
    Хозяйство  —  обеспечение  жизни,  что,  конечно  же,  верно,  но  через
сознание, а сознание — организм и свойство организма, а потому  хозяйство  —
от организма, его нутра, когда принимаются те же  решения,  и  его  внешнего
действия, когда эти решения выполняются.
    Именно поэтому  слово  «хозяйство»  можно  вполне  сопрягать  со  словом
«хождение», если не прямо от него и  выводить,  ибо  в  этом-то  хождении  —
умом, руками и ногами, т. е. в некой специфической  целеположенной  динамике
человеческого организма, исключая, разумеется, чистую внутреннюю  физиологию
— тот же внутриорганизменный обмен веществ, и сокрыта  реализация  хозяйства
и жизни — попробуй-ка поживи, не думая и не ходя, разве лишь с умом  другого
и хождением другого, т. е. уже при полном паразитизме, но  паразитизм  —  не
хозяйство, а в полном смысле слова антихозяйство. А вот давание и делание  —
с умом и при хождении, это как  раз  и  есть  хозяйство,  то  самое  ведение
жизни, или ее изведение, или производство, или даже вождение —  хотя  бы  от
любимого всеми, но ограниченного, по сути, домо-водства.
    На языке, близком к науке, жизнь как  хозяйство  можно  представить  как
жизнь  в  целостности,  однако  взятую   в   организационно-производительном
аспекте, отчего сразу же являются пред нами решения и  действия,  давания  и
делания, изведения и  произведения,  т.  е.  в  целом  производство  ...  но
сначала жизни—как  жизни  человека,  затем  самого  человека  вместе  с  его
сознанием, а затем уже всего  необходимого  для  жизни  и  ее  производства.
Хозяйство не ограничить ни вообще расчетом, ни эффектом, ни оптимизмом,  ибо
хозяйство — жизнь, а жизнь — хозяйство!
    Какая же здесь тайна, — спросят нас? О, великая тайна — ответим мы,  ибо
если, к примеру, производство и потребление благ ради жизни более или  менее
всем понятно, то сама по себе жизнь как  благо,  в  особенности,  неудачная,
корявая, искаженная, как-то уже и не  совсем  понятно,  —  и  уже  насколько
нелегко признать простое словосочетание: жизнь  как  хозяйство  и  хозяйство
как жизнь, хотя вроде бы все тут и  вполне  очевидно.  Вот,  допустим,  если
сказать, что хозяйство есть обеспечение жизни, то, пожалуй, это  и  понятно,
а если вдруг заявить, что хозяйство, как и жизнь, имеет  какую-то  выходящую
за пределы простого обеспечения жизни цель, то, без  всякого  сомнения,  это
совсем не так уж будет и ясно, ибо какова она, эта самая цель?
    Выходит, что в самом феномене  человека,  немало  непонятного,  а  лучше
сказать, трансцендентного, что не означает, что  вовсе  непонимаемого,  даже
незнаемого, а как-то и понимаемого, и знаемого, но совсем не  так,  как  это
бывает с очевидным знаемым и понимаемым, а уже  по-другому  —  с  признанием
какой-то фундаментальной незнаем ости и непонимаемости.
    Знаю, что жизнь, а вот что это такое, откуда и зачем, да  еще  и  почему
при этом непременно  смерть,  так  органично  жизни  необходимая,  не  знаю,
точнее, что-то и знаю, но как бы  обязательно  предположительно  -  и  никак
иначе!
    Человек — существо относительное и имманентное (этому, т. е.  ощущаемому
миру),  оно  имеет  что-то  и  от  Абсолюта,  будучи   все-таки   по-особому
сознательным, как и что-то  от  трансцендентного,  будучи  для  самого  себя
тайной, но, имея  все  это,  оно  при  этом  не  абсолютно  и  не  полностью
трансцендентно, а потому никогда не будет иметь полного знания и  понимания,
несмотря на всю свою любознательность.
Человек — тайна, жизнь — тайна, хозяйство — тайна!
    Что же тогда остается, коли все вокруг тайна? А остается либо дружить  с
этой тайной, даже ею втайне и гордиться — немного, раз уж человек  до  такой
тайны додумался, либо закрыть на тайну глаза,  сделав  вид,  что  ее  совсем
нет, самодовольно  утверждая  себя  существом  нетаинственным,  ни  с  какой
внешней тайной не связанным, ей никак не обязанным,  а  потому  и  от  любой
тайны свободным.
    В первом случае человек сакрален, ибо признает что-то  совсем  иное,  не
«тутошнее», мало того,  более  высокое,  чем  он,  к  тому  же  начальное  —
родительское,   предтечевское,   предчеловеческое,    чему    незазорно    и
поклоняться,  не  говоря  уже  о  том,  чтобы  прислушиваться,  на   что   и
ориентироваться.  Тогда  и  жизнь  сакральна,  и  хозяйство  сакрально.  Все
давания и делания человека сакральны. Я не знаю, что стоит за тайной,  но  я
знаю саму эту тайну, следственно, я ознакомлен с нею, а потому тайна  уже  и
моя, и я ее описываю как тайну и взаимодействую с нею как с тайной, — и  мне
от этого совсем даже не плохо, ибо я не одинок,  я  как-то  по-таинственному
ведом, как по-таинственному и свободен. Я признаю  высшее  знание  и  высшую
мудрость, равным образом  и  высший  закон,  и  высшее  предустановление,  и
высший промысел, не говоря уже  о  высшей  воле.  Соответственно  я  признаю
высшее слово, мне данное, да и сам мир,  в  котором  нахожусь,  рассматриваю
как мир данный — для жизни и хозяйства, данный как дар мне и как мне  благо,
а потому я благо-дар-ен, несмотря на все трудности, в том  числе  и  трудный
труд, на все проблемы, траты и жертвы, даже и на саму смерть,  ибо  за  моей
жизнью и смертью есть еще что-то другое,  высшее.  И  не  унижение  за  этим
всем, а как раз наоборот — возвышение. И тайна  для  меня  тогда  —  Господь
Бог, а я — сын Божий, и жизнь моя и хозяйство мое Божественны, хоть  и  мои,
— и все таинственные вопросы я разрешаю — пусть и не до  конца  —  с  Богом,
Его Словом, а то, что не до конца, меня особенно и не смущает, ибо так  надо
по-доброму настроенной ко мне тайне. И еще: я, конечно же, уже не могу  быть
без-ответ-ственным, не отвечать Богу, а потому я ответствен  и  серьезен,  я
понимаю, что хорошо, а что плохо,  я  строю  жизнь  по-хорошему,  а  не  по-
плохому, я и по-особому хозяйствую в данном мне мире,  используя  дарованною
мне  свободу,  пользуясь  данным  мне  благом,  т.  е.  благо-датью,  но  не
средствами только потребления, а и самой возможностью жить и хозяйствовать.
    Во втором случае, когда никакой высшей и предвечной тайны  для  человека
нет, когда он сам по себе—свободный и без-ответ-ственный, ибо  ответствовать
тут некому, когда он может делать все, что захочет, не испытывая  внутренних
— в сознании — ограничений (тех  же  угрызений  совести,  которая  есть  со-
весть, т. е. сообразная Богу весть), получается, что и вполне понятно,  что-
то  совсем  противоположное  сакральному,  т.  е.  уже   не   полное   вовсе
таинственными смыслами, а как раз их  лишенное,  т.  е.  какое-то...  пустое
хозяйство, оболочковое, формальное,  механизменное,  хотя  при  этом,  может
быть, и по-своему очень даже умное. Именно так: или сакральное, или  пустое,
ибо сакральному противостоит только пустота —она же и  бездна  (без-дна).  А
коли пустота и бездна, то нет и Бога — в сознании.  Отсюда  и  феномен,  как
замечал русский философ И. Ильин, без-божиого хозяйства.
    Но вот, что примечательно: с точки зрения человека, и  для  него  пустое
хозяйство тоже имеет свою тайну, ибо из-за пустоты своей,  разумеется,  лишь
внутренней, оно тоже не слишком знаемо и  понимаемо,  но  это  уже  какая-то
другая тайна, т. е. никак не  связанная  с  тем,  что  принято  называть  не
просто тайной, но и таинством. Возникает совсем другая  тайна  —  пустая,  в
которой  себя  привольно  чувствует  как  раз  то,  что  обычно   называется
бессмыслицей — не то что  бы  с  отсутствием  вообще  всякого  смысла,  а  с
обильным присутствием каких-то обессмысленных смыслов или  антисмыслов.  Тут
уже  какое-то  погружение  в  антимир,  в  котором   свои   особые   смыслы,
становящиеся тайными именно из-за своей бессмыслицы. Речь здесь уже идет  не
о заложенных в мир, в жизнь, в человека, в его хозяйство глубинных  смыслах,
составляющих в основе сакральную тайну, а о возникающих в  бешеном  верчении
освобожденного от  внутренней  тайны  мире  неясностях,  вообще  не  имеющих
возможности быть проясненными вне сакрального уровня,  —  и  только  в  поле
сакрального прояснения они оказываются как раз тем, что они и есть на  самом
деле — именно антисмыслами, в игривой тесноте наполняющими антимир.
    Есть хозяйство, которое как раз и  есть  собственно  хозяйство,  а  есть
хозяйство, которое уже  и  не  совсем  хозяйство,  а  точнее,  совсем  и  не
хозяйство,  а  антихозяйство.  Это  и  есть  то  самое  хозяйство,   которое
стремится проскочить мимо сакральности, быть  ей  вопреки,  имея  и  громкие
достижения. А вот как и когда  сказывается  отчетливо  свойственная  тайному
безбожному хозяйству пустота, то это уже дело обстоятельств и сроков, т.  е.
когда обычно  наступают  кризисы,  крахи,  катастрофы,  революции,  реформы,
войны, в общем, всякие неурядицы, называемые иной раз весьма  «красиво»,  но
пустотно, то энтропиями, то бифуркациями, то еще  какими-нибудь  физического
свойства эффектами. Так что у  антихозяйства  есть  своя  тайна,  однако  не
приходящая откуда-то, а  возникающая  прямо  здесь,  идущая  не  от  полноты
вовсе, а как раз от пустоты, не от Бога, а уже от самого человека.
     Антихозяйство  по  существу  ведь  инфернально,   ибо   антимирово,   а
инфернальность  не  просто  от   отрицательного   и   темного,   но   и   от
бессмысленного. Отсюда тайна  антихозяйства  —  отрицательная  тайна,  в  то
время как тайна  собственно  хозяйства,  т.  е.  сакрализованного  хозяйства
—положительная тайна. Одна тайна—хорошо запутанный кроссворд,  другая  же  —
вечность, входящая в виде тайны в сознание человека (чело-века, где  чело  —
сознание, а век — вечность).
    Тайна  хозяйства  включает  в  себя  не  только  сам  факт  хозяйства  и
хозяйствования, но и то, что выходит из этого факта как его следствие —  для
человека и его жизни, для природы  и  мира.  И  если  ближайшая  цель-задача
хозяйства вроде бы ясна — поддержание жизни, как и  ее  реализация,  то  уже
при простом вопросе,  какое  же  поддержание  и  какой  жизни?  —  сразу  же
возникает неясность, обязанная как раз присутствующей в  человеке,  жизни  и
хозяйстве тайне.
    Вот та же эксплуатация человека человеком в хозяйстве  и  в  жизни,  что
это,  железная  необходимость,  кстати,  не  исчезающая,  или  же   желанная
возможность,  охотно  и  настойчиво  воспроизводимая?  А  можно  ли   вообще
преодолеть эксплуатацию, не  впадая  в  иллюзию  ни  примитивного  общинного
братства,  ни  столь  же  наивного  «от  каждого  по   труду,   каждому   по
потребностям»? Или, к примеру, как поступить человеку  хозяйствующему,  —  и
стало быть в чем-то свободному и творческому, — с природой, т. е.  с  миром,
ему данным? Опять же, если хозяйственно расширяться  и  развиваться,  то  до
каких пределов, и можно ли эти пределы отодвигать и  отодвигать?  Тогда  для
чего все-таки творческое, т. е. и обновленческое, хозяйство?  Что  значит  в
таком разе хозяйственная демиургия и каковы ее великие, а  не  повседневные,
цели? Зачем все-таки человек  упорно  создает  и  пересоздает  искусственный
мир, замещая им мир естественный, т. е. мир данный,  преодолевает  тяготение
мира данного, устремляясь даже и в Космос? Чего хочет,  чего  добивается,  к
чему стремится хозяйствующий человек, куда ведет человека его хозяйство?
    Только не задумывающемуся ни над  чем  «трудным»  человеку  все  кажется
вполне ясным. Однако философия такой «ясностью» удовлетвориться не может:  в
ее задачу входит как-то  отвечать  на  такого  рода  вопросы  —  из  разряда
вечных, мало того, сознавая, что последнего ответа все равно нет, ибо  здесь
господствует тайна.
Тайна хозяйства — от небытия к жизни.



                      3. Что такое философия хозяйства

    Что такое философия хозяйства? О, это очень  странная  «вещь»!  С  одной
стороны, если начать с размышлений о философии  вообще,  затем  о  хозяйстве
вообще, наконец, объединить эти два слова — все кажется ясным.  А  с  другой
стороны, «философия хозяйства» по-прежнему сохраняет свою тайну и не  желает
ее открывать. Может, так оно и должно быть?
    Науки о хозяйстве реально существуют  (даже  если  в  них  хозяйство  не
всегда прямо упоминается). Религия тоже о хозяйстве вещает, хотя зачастую  и
иносказательно  (но  за  мифичностью  сюжетов  скрыт  огромный  смысл).   Но
скользкий уж больно сам по себе феномен хозяйства, ни в одно определение  не
укладывается, всегда какой-то стороной ускользает от взгляда  исследователя!
Хозяйство тесно связано  с  жизнью,  но  разве  вся  жизнь,  во  всех  своих
проявлениях есть хозяйство? Хозяйство предполагает действие («хождение»)  по
реализации  этой  самой  жизни.  Но  и  здесь  недосказанность  чувствуется:
хождение — кого? Ладно,  если  только  человека  (это  привычно  говорить  о
хозяйстве применительно к человеку),  а  если  и  животных,  и  растений,  и
природы вообще? Можно сказать, что они сомохозяйствуют,  но  не  слишком  ли
тогда расплывчатым получается сам термин «хозяйство»? Если  же  назвать  мир
хозяйством Бога», то в этом смысле термин «хозяйство» вполне приемлем  (есть
субъект, хоть и трансцендентный, есть объект,  есть  и  действие,  также  во
многом трансцендентное). Что же получается? А  получается,  что  «хозяйство»
непосредственно связано с трансцендентностью, если мы это самое  «хозяйство»
в самом начале не ограничили своими заранее сданными  рамками  (но  тогда  и
философия хозяйства вряд ли у нас получится, разве  что  хозяйство  ведение,
может быть, даже и экономика).
    Вот и получается,  что  изначально  философия  хозяйства  встречается  с
трансцендентностью и взаимодействуете ней. И иначе быть не может  при  покой
постановке  вопроса  о  хозяйстве.  И  тогда  становится   понятно,   почему
философия хозяйства в определенном смысле .близка к религии  больше,  чем  к
науке.
Вопрос: а разве в науке о хозяйстве  не  присутствует  философия  хозяйства?
Ведь выше мы показали, что никакая наука полностью избавиться  от  философии
не может.
    Ответ: да, в науках о хозяйстве своя  философия  хозяйства  есть.  И  за
примерами далеко ходить не надо. Возьмем Аристотеля, ведь  почти  все  науки
видят в нем своего  основателя.  Рассуждения  Аристотеля  об  «экономике»  и
«хрематистике» велись вполне в философическом духе,  а,  следовательно,  его
«экономические» сочинения вполне можно причислить  к  работам  по  философии
хозяйства. А Адам Смит, который  перешел  к  экономике  от  философии?  И  у
Маркса есть своя «философия хозяйства», и у Маршалла, и у Кейнса, и  даже  у
тех экономистов, которые вообще никакой философии в экономике  не  признают.
«Философия хозяйства» всегда в науке присутствует, но она может  быть  очень
разной.
    Тогда что же из себя представляет  булгаковская  «философия  хозяйства»,
которая теперь возрождается в России? Нам кажется, что отличительной  чертой
этой «философии  хозяйства»  (ФХ)  является  именно  стремление  представить
такую философию в «чистом виде». Отметим ряд существенных,  на  наш  взгляд,
черт философии хозяйства:
1. Философия хозяйства принципиально  не  ограничивает  понятие  «хозяйство»
никакими  заранее  придуманными  рамками,  поэтому  поле   ее   деятельности
максимально широко.
2.  В  силу  особенности,  философия  хозяйства  не  является   какой-нибудь
«отраслевой  философией»,  а   представляет   собой   достаточно   целостное
мировоззрение, сравнимое с великими философскими системами прошлого.
3-  В  силу  особенности,  а  также  в  силу  трансцендентности,  неразрывно
сопряженной с феноменом «хозяйства», философия хозяйства  отчасти  близка  к
религиозному мировоззрению. Поскольку С.Н.  Булгаков,  основатель  философии
хозяйства, был православным  христианином  и  даже  принял  сан  священника,
философия хозяйства «контактирует» преимущественно с «полем»  православия  и
несет в себе определенный православный императив.
    Наконец, в силу всех вышеуказанных черт,  философия  хозяйства  является
таким мировоззрением, которое может быть  «заложено»  в  науку  о  хозяйстве
(результат уже есть — появление  «Теории  хозяйства»).  Философия  хозяйства
способна  к  изменению  сложившейся  науки  о  хозяйстве  (замене   «научной
философии хозяйства», подспудно  присутствующей  в  любом  хозяйствоведении,
«философией  хозяйства  булгаковского  направления»).  Произойдет  ли  такая
замена, осуществится ли синтез «науки» и «философии хозяйства», и  если  да,
то к чему это приведет, в конечном счете, покажет будущее.



                          4. О философии хозяйства

    Философия хозяйства это прежде всего путь  или,  иными  словами,  метод.
Поэтому философия хозяйства имеет  исходный,  иначе  начальный,  и  конечный
моменты, а также длину, точнее полноту пути. Эти параметры обретают  особое,
глубокое содержание. Во-первых, это путь к новому и более полному  пониманию
человека.  Философия  хозяйства  претендует  на   гармоничное   и   объемное
представление о человеке. То,  какой  аспект  или  даже  сфера  человеческой
деятельности интересуют философию хозяйства, — отдельная  проблема.  Тем  не
менее  можно  утверждать,  что  в  предельном  случае  предметом   философии
хозяйства становится человек во всей своей полноте.  Хозяйственные  проблемы
расширяются до онтологических,  а  затем  до  метафизических.  В  результате
рождается новое восприятие хозяйственной  и  экономической  реальности.  Во-
вторых, философия хозяйства  —  это  движение  навстречу  уже  существующему
феномену. То, каким образом оно происходит, зависит  от  целей  и  идеальных
образов, которые явно и тайно содержит в себе философия  хозяйства.  другими
словами,  метод  философии  хозяйства  определяется  ее  конечным  моментом.
Наконец,  в  процессе  этого  пути   раскрывается   и   недостаточность,   и
ограниченность, и противоречивость экономического  и,  шире,  хозяйственного
элементов человеческого  бытия.  Тем  самым  философия  хозяйства  указывает
направление, в котором  надлежит  свершать  свой  жизненный  путь.  Эти  три
функции — расширение теоретических представлений, философские размышления  и
целеполагание -  неразделимы и тождественны друг  другу.  Поэтому  философия
хозяйства    есть    научноэмпирический,    трансцендентно-критический     и
метафизический путь познания и созидания. Естественно, что источники,  формы
и методы такого знания, а также условия его истинности своеобразны.
    В связи с таким пониманием философии  хозяйства  возникает,  по  меньшей
мере, три вопроса, В первую  очередь  —  что  свидетельствует  о  том,  что,
исследуя экономику и хозяйство в целом,  мы  не  попадем  в  замкнутый  круг
«материализма, сциентизма, позитивизма и технологизма»?
    Далее — каким образом мы  будем  мыслить  о  существующем  или,  другими
словами, каковы параметры и координаты наших суждении? Что дает  возможность
философии хозяйства дерзко предлагать свои идеалы человеку  и  свои  пути  к
ним? И вообще, что служит залогом тому, что  возможно  некое  гармоничное  и
объемное понимание человека?
Очевидно, что система современного научного гуманитарного знания, в  которой
каждой дисциплине выделен определенный сегмент  исследований,  обусловленный
предметом и методом данной науки, в принципе не  может  справиться  с  такой
глобальной задачей. И это несмотря на  то,  что  гуманитарные  науки  должны
изучать  явления,   происходящие   в   сфере   человеческого   сознания,   а
следовательно, воли и целей.
     Может   быть,   философия,   позволяющая   строить   «многоплановые   и
многосмысловые» представления о  предмете,  станет  тем  залогом,  что  даст
право на знание, близкое к совершенному? Но даже если философия  располагает
возможностями для  познания  в  том  или  ином  историческом  контексте,  ее
возможности в смысле целеполагания малы. Кроме того,  возникают  объективные
ограничения  для  исследователя,   обусловленные   сложившимися   в   рамках
философской науки методологиями. Но самое главное  заключается  в  том,  что
философия поливариантна, причем не органично, а противоречиво.  Идеи,  школы
и  течения  не  дополняют,  а  противостоят  друг  другу,  образуя   мозаику
одинаково  убедительно  аргументированных   воззрений.   Человеку   остается
созерцать эти равновеликие по смыслу идеи или же выбирать  наиболее  удобную
для реализации своих нужд. В обоих случаях происходит  выбор  и  вероятность
ошибки одинакова. Будет ли такой выбор приносить  удовлетворение  и  откроет
ли он дорогу к истине?
      Присущая   философии   хозяйства   функция   целеполагания   неизбежно
реализуется в рамках определенной  морально-этической  схемы,  или  системы.
Что может выступать в  роли  такой  системы?  Могут  ли  мораль  или  идеалы
нравственности, выработанные в процессе развития общества,  быть  ориентиром
для развития самого общества? Они динамичны, могут быстро  преобразовываться
в свои антиподы, занимая прежнее высокое положение в умах и  сердцах.  Будет
ли мораль, опираясь на идеалы подобного  свойства,  связующим  звеном  между
наукой и философией как гносеологией и метафизикой? '':
    Может ли идеология стать путеводной  звездой  для  философии  хозяйства?
Тому  найдется  немало  примеров  в  истории.  Но   определенные   изменения
идеологии вызывали прекращение философии.
     Краеугольный  камень,  на  котором  зиждется   все   здание   философий
хозяйства, есть религия. В религиозном обществе мораль, религия и  идеология
синонимичны. Но в таком случае философии  хозяйства  как  отдельной  отрасли
знания  не  возникает.  В  современных  же   условиях   именно   религиозное
миросозерцание направляет  философию  хозяйства,  определяя  ее  содержание,
начальные и конечные моменты. Последнее требует  большой  аргументации,  ^го
отдельная и самая значимая  проблема.  Я  приведу  лишь  два  подхода  к  ее
рассмотрению.
    Мы относимся к окружающей нас реальности  как  к  объекту  анализа  лишь
потому,  что  наша  цивилизация  неотделима  от   христианства.   Именно   в
христианстве человек выступает как господин своей земли. И не  только  нашей
планеты, но и удела в ином мире. Сравните такой подход  к  человеку  с  тем,
что предлагает, например, буддизм с его пониманием мира как места  страдания
и  пустых  иллюзий.  Христианство  наделяет  человека  особыми  полномочиями
владения и господства. Мы хозяйствуем, творим мир вокруг  себя  потому,  что
осознаем такую возможность, уже не замечая ее источника.
    В то же время реальность с атеистической точки зрения несет в себе  мало
утешительного. Мы видим лишь возобновимые и невозобновимые,  материальные  и
нематериальные  ресурсы.  Все  тленно,  все  смертно,  все,   так   сказать,
функционирует. Но имеет ли функционирование развитие?
Кроме того, человек через себя и в себе постоянно открывает  иное,  отличное
от природы, бытие. Наконец, источники мировоззрения ученого всегда уходят  в
глубину веков, глубже научного уровня.
      Цель   философии   хозяйства   есть   создание   полного,   объемного,
синтетического  представления  о  человеке  и  его  хозяйственной  жизни.  А
многомерное восприятие в принципе не может быть  только  научным.  Наука  не
располагает  возможностями  для  понимания  некоторых  процессов,  например,
эсхатологических. А ведь идеи, связанные с этими процессами, в  вроде  очень
актуальны и популярны.
,, Итак, научный опыт ограничен, а религиозный нет. Так рождается  философия
хозяйства. Отсюда возникает проблема, как разделить религиозную философию  и
философию хозяйства. На  первый  взгляд,  достаточно  определить  предмет  и
метод первой и второй. Но это будет игра  словами,  ведь  их  предмет  один,
един и неделим. Это, в сущности, единое знамение.  Если  есть  необходимость
разграничения философии хозяйства и религиозной философии,  то  его  следует
искать именно в методе. Религиозная философия, а  надо  сказать,  что  почти
вся русская философия мо-кет считаться таковой,  это  философия,  вытекающая
из веры, в ней пребывающая и для ее славы  созидаемая.  Философия  хозяйства
носит более частный характер. Это путь к вере.  Восхождение  от  религиозной
тематики  с  универсальной.  Это  синтез   науки,   философии   и   религии.
Присутствие научного элемента, его критика и переоценка и  делают  философию
хозяйства актуальной.



        5. Специфика хозяйства как объекта философского исследования

    Хозяйство выступает как природный,  социальный  и  специфический  объект
познания. В названной триединстве хозяйство  представляет  собой  сложнейшую
целостность, в  которой   "работают"  разные  типы  законов.  Как  природное
хозяйство  подчиняется  законам  природы»  как  социальное   образование   -
социальным, как специфический объект  -  производственным  (экономическим  в
том  числе)".  Хозяйство  как  природная,  социальная   и   производственная
.сущность легко синтезируется в реальный хозяйственный организм.  Но  понять
соподчиненность разных типов законов в этой системе весьма трудно.
    Природные и неприродные (социальные, производственные)   законы  как  бы
противостоят друг другу. Природные законы функционируют  как  данность,  как
неотъемлемое свойство  (атрибут),  а  социальные  существуют  как  результат
сознательной деятельности людей. Заметим, что социальные и  производственные
законы (как и всякие законы бытия и   познания)  являются  объективными,  от
сознания  и  воли  людей  независимыми.  Так,  сознательная  социальная  или
производственная деятельность индивида,   преследующего  сбои  цели,  всегда
сталкивается с осознанной деятельностью  и  целями  других  индивидов.   Как
результат  взаимодействия  осознанной,  деятельности   и   целей   индивидов
возникают   объективные,    необходимые,    существенные,    устойчивые    и
повторяющиеся отношения,  связи  между  ними.  Это  и  есть  закон.  Следует
только  отличать  социальные  и  юридические  законы.   Последние   являются
простыми  декларациями,  устанавливавшими  и   регламентирующими   поведение
людей,  а  обществе.  Законы  же   общества   (как   и   природы)   являются
естественными отношениями.
    Законы хозяйства - это необходимые, существенные  устойчивые  отношения,
существующие  между  людьми  в  сфера  производства.  Это  экономические   и
хозяйственно-организационные  отношения.  Ядром  первых  являются  отношения
собственности.  Вторые  относятся  к  области   организации   и   управления
хозяйством. Они, по существу являются властными  отношениями  между  людьми,
которые переносятся на предметные отношения между элементами  хозяйственного
механизма.  Например,   связь   между   основными   и   подсобными   цехами,
вспомогательными службами; связь  конвейерных  операций  и  др.  Назовем  их
технико-технологическими отношениями.
     Итак,  существует  ряд  видов  хозяйственных  отношений,   составлявших
содержание законов хозяйства: экономические - возникающие  между  людьми  по
поводу собственности, по поводу эффективности и оптимальности  производства;
хозяйственно  -  организационные  -  межсубъектные   отношения   по   поводу
организации и управления производством ; предметные  технико-технологические
отношения  в  хозяйственной   организации   производства   (связь   станков,
оборудования,   элементов   конвейера,   хозяйственных   единиц,   элементов
инфраструктура и т.п.).
    Сложность социальных законов заключается не только в их  обусловленности
и опосредованности сознанием, но и  в  том,  что  все  они  имеют  природный
"подтекст>', Даже такой, казалось бы, абсолютно не природный,  социальный  и
экономический  закон,   каким   является   закон   спроса   и   предложения,
устанавливающий ценовой баланс, имеет природную подоплеку в потребностях.  У
нас широко распространена точка зрения, согласно которой  социальное  законы
как  бы  "снимают"  природные.  Законы  природы  в   социальной   сфере   не
"работают".  Это  не  так.  Законы  природы  социализируются.  Их   действие
меняется, но они не исчезают. Человек не перестает быть видом  биологической
природу,  будучи  включен  в  социальную  реальность.  Двойственная  природа
стоимости товара как раз и обнаруживается  в  социально-природном  характере
закона стоимости. Меновая стоимость товара есть социальное  производственное
отношение,   выраженное   в   затратах   общественно   необходимого   труда.
Потребительская стоимость есть ценностное выражение потребительских  свойств
товара,   способных  удовлетворить   потребности   людей.    Это   природные
качества. Таким образом,  закон  стоимости  выполняет  регулирующую  роль  в
производств именно потому, что имеется  эта природная его  основа.  Люди  не
только производят товары,  но и производят нужные им  товары  в  оптимальных
пропорциях.  Иначе многие производители продуцировали бы те товары,  которые
легче произвести.   Ведь  все  равно  стоимость  их  определяется  трудовыми
затратами. Закон стоимости является скорее социально-природным,  чем  только
социальным,  экономическим.
    Назовем ряд особенностей хозяйства как объекта научного  и  философского
исследования:
- хозяйственные законы - это  законы  производственной  деятельности  людей;
они  формируется  в  результате  сознательной  жизнедеятельности,  в  основе
которой лежат экономические интересы;
- законы хозяйства имеют  статистический  характер,  как  и  все  социальные
законы  ;   они   проявляется   как   тенденции,   указывая   направленность
хозяйственного функционирования и развития ;
- законы  хозяйства  отличаются  сложностью  отношений  и  взаимодействующих
Факторов ;
- они являются подвижными и  изменчивыми  при  переходе  от  одного  способа
производства к другому; они могут изменять  свое  содержание  или  полностью
отмирать;
-  значительная   часть   законов   хозяйства   отражает   лишь   реальность
функциональных  зависимостей-факторов  хозяйствования,   но   не    способна
указать причинно-следственные связи ;
- необходимо отметить сложность и подвижность самого хозяйства  как  объекта
философского исследования, где используется диалектический метод;
- наконец, отметим специфику хозяйства как  важнейшую  сферу  идеологических
интересов,  поэтому философское познание хозяйства сопряжено с  преодолением
множества идеологических мифов.
Философское осмысление хозяйства имеет свои трудности:
-  Философские  концепции  бытия  и  его  фрагментов   многообразны.   Выбор
концепции,  как правило, определяется не только объективными критериями,  но
и субъективными пристрастиями, партийностью .
-  Хозяйство  в  качестве   объекта   философского   исследования   является
социальной  конкретикой.  Для  осуществления  стыка   всеобщих   философских
принципов и законов хозяйства необходимо использовать  промежуточные  знания
социально-Философских и социологических законов.
-  Малоисследованность  и  отсутствие  литературы  не  только  по  философии
хозяйства, но и  по  хозяйственной  проблематике  в  целом,  за  исключением
политэкономической и экономической стороны хозяйства.
-  Экономическая  сторона  хозяйства   концептуально   представлена   крайне
плюралистично и требует от исследователя принципиального выбора.
    Названные  трудности  философского  исследования  хозяйства  могут  быть
преодолены выбором научной и концептуально адекватной философии. Научной  мы
называем философию, которая во всех обоих принципах не противоречит  научной
картине  мира  (современной  научной  парадигме),  Концептуально  адекватная
философия  -  это  философия,  принципы   и   законы   которой   естественно
соответствуют некоторой определенной концепции хозяйства.



                                6. Литература

   1. Философия хозяйства: учебное пособие.  Фокин Е.Н.
   2.  Тайна хозяйства.  Ю.М. Осипов
   3. Что такое философия хозяйства.  И.М. Теняков
   4. О философии хозяйства.  Д.И. Гамзатова


смотреть на рефераты похожие на "Хозяйство как объект философского исследования "